Читаем без скачивания Ради большой любви - Лариса Соболева

– Вполне удовлетворительный ответ. Скажите, Оскар, что вам известно о Ермакове? Почему он находился в здании в ночное время?

– Понятия не имею. Ермаков не распространялся о своих планах.

– Вы знали, что он задерживается на работе?

– Да кто этого не знал? Он и не скрывал, слонялся вроде бы без дела.

– Кстати, как к нему относились коллеги, окружающие?

– Хорошо. Он не скандальный был, уравновешенный. Конечно, последнее время все стали нервными, но это из-за перипетий с заводом.

– А вы… вы, кажется, вернулись назад в восемь часов вечера?

– Да, – не смутился он. – Забыл мобилу.

– А почему пробыли полтора часа в здании? Ушли вы, кажется…

– В начале десятого, примерно в пятнадцать минут, – назвал он более точное время. – Я не имею на квартире, которую снимаю, телефона, поэтому воспользовался служебным и позвонил друзьям, поболтал. В этом нет ничего предосудительного.

– Разумеется, нет. А потом что вы делали?

– Поехал домой. Поужинал. Смотрел телевизор. Заснул.

– У вас нет девушки, с которой вы встречаетесь?

– Нет. – Он развел руками, смущенно улыбнувшись.

– Кто может подтвердить, что вы были дома?

Пауза. Молодой человек попал в тупик, поднял плечи и так застыл на полминуты.

– Значит, подтвердить, что вы находились дома, некому?

– Только хозяйская кошка может подтвердить.

– Скажите, почему в приемной горел свет в ту ночь?

– Да, горел… – совсем растерялся он. – Я пришел на работу, а свет горел… Наверное, забыл погасить, хотя мне кажется, что я его погасил.

– Спасибо…

В конце рабочего дня Урванцева зашла к Князеву, который обсуждал с Климом первостепенные задачи. Говорить не боялись, милиция прощупала кабинет на предмет «жучков» – чисто.

– Ну, что, Пал Палыч, из всех опрошенных у двоих нет алиби – у главного инженера и Оскара. У третьего оно тоже сомнительное – у Колчина. А теперь давайте порассуждаем вместе. Пожарная дверь, которая находится напротив входа в подвал, оказывается, не заперта. Небольшой, так называемый амбарный замок висит, но дужка у него перекушена.

– Никогда не обращал внимания на пожарную дверь и тем более на амбарный замок, – озадаченно вымолвил Князев.

– Что интересно, – продолжила она, – на срезе металл окислился, отсюда следует, что перекусили дужку давно, а не в ночь убийства Ермакова. Значит, запасным выходом кто-то пользовался не один раз. Думаю, убийца покинул здание через пожарную дверь. Вне сомнений, он и перекусил дужку замка.

– Так, – произнес Князев, что-то вычисляя в уме. – Если это сделано давно, то для того, чтобы что-то внести или вынести.

– Логично, – согласилась она. – Вы забыли добавить: тайком зайти и выйти.

– Насколько я помню, дверь перекрывает железная перекладина, – подал голос Клим. – Если отсюда выйти, то перекладину не поставишь на место, как же этого никто не заметил?

– А вы часто обращали на нее внимание, когда поднимались по лестнице? – подхватила Урванцева. – Видели, что она болтается, а не перекрывает дверь? Вспоминайте, вспоминайте…

Клим выпятил нижнюю губу, но ответил быстро:

– Не помню такого.

– То, что постоянно попадается на глаза, в конце концов уже не замечаешь, – сказала Урванцева. – Об этом догадывался убийца, и когда ему нужно было войти незамеченным, он подготавливал дверь, например, задерживаясь на работе, когда подавляющая часть служащих расходилась. После этого он тоже уходил, обращая внимание вахтера на себя, а потом возвращался уже через пожарную дверь.

– Стоп, Елена Петровна, – остановил ее Князев. – Вы не ответили: как же никто не заметил, что пожарная дверь открыта?

– Для того чтобы вернуть перекладину на место и повесить замок, Пал Палыч, достаточно прийти раньше всех на работу и привести дверь в надлежащий вид. А ведь ваша ситуация не безнадежна, – успокоила их Урванцева. – Смотрите, у Пал Палыча пропал пистолет, из которого был убит Ермаков, вдобавок кто-то поставил «жучок» в кабинете. Днем это сделать рискованно, если только не войти в отсутствие Пал Палыча, для чего надо иметь ключ.

– Ключ есть у Оскара, – вставил Клим.

– Отлично, это мог сделать Оскар, – кивнула Урванцева. – Но один человек оставался в здании допоздна, а то и ночевал здесь.

– Главный инженер? – спросил Князев.

– Да. А он утверждает, будто в ночь убийства вышел в туалет и увидел, что в приемной горит свет. Это было примерно в одиннадцать, но Оскар ушел в начале десятого.

– А как Оскар объясняет свет в приемной? – спросил Клим.

– Говорит, забыл выключить. Но есть и третий подозреваемый – Колчин, который тоже мог прийти, выждать, когда вахтер покинет пост или уснет, потом взять ключ от приемной, войти в кабинет Пал Палыча и забрать пистолет. А вышел он через пожарный ход. Кстати, на работу утром после убийства Ермакова Колчин приехал раньше и, по словам вахтера, вошел вместе с Оскаром.

– Минуточку! – поднял руку Клим. – Раз пистолет украден, то убийца знал, что он ему пригодится, ведь так?

– Но почему он оказался в подвале с Ермаковым, если предположить, что догадался, кого конкретно ему следует бояться? – задала встречный вопрос она.

– Извините, что перебиваю, – вмешалась Малика, о которой все забыли. – Пал Палыч, ты дал задание Ермакову найти того, кто прослушивал твои разговоры в этом кабинете. Он предположил, что запись велась автоматически, а когда был обнаружен «жучок», слухач унес аппаратуру прослушивания и перекинул ее через забор. Но через заводскую ограду не так-то просто перекинуть что бы то ни было, она же очень высокая и каменная, как минимум нужна лестница, а ее заметила бы охрана завода…

– Так-так-так… – заинтересовалась Урванцева.

– Помните, Елена Петровна, вы говорили, будто в подвале были переставлены вещи… то есть хлам. И вы сказали, что этим занимался Ермаков.

– На слое пыли были отпечатки только его туфель. И что?

– А если он искал аппаратуру, предположив, что ее не вынесли? Судя по отпечатку на столе в комнате прослушивания, этот прибор немаленький, и Ермаков был уверен, что он старый, значит, громоздкий. Думаю, поэтому он и ключи от кабинетов брал – искал аппаратуру.

– И если Ермаков ее нашел в подвале… – закивала Урванцева.

– …он ждал, когда придет за ней тот, кто ее там спрятал, – закончила Малика. – Потому что до самой смерти Ермаков не знал этого человека.

– Ясно, – подскочил Клим. – Убийца его вычислил раньше, пришел и застрелил. Но почему же там нет его следов?

– Думаю, он просто почувствовал опасность, – возразила Урванцева. – Не надо из него делать закоренелого преступника, который тщательно продумывает каждый свой шаг, хотя там были следы метлы, он мог замести свои отпечатки обуви. Видите ли, если б убийца вычислил Ермакова, ему разумнее было бы убить его за пределами завода. Нет, этот человек не собирался убивать, но оружие почему-то взял, и именно пистолет Пал Палыча, а не чей-то другой.

– Все же кто, по-вашему, наиболее опасен? – спросил Князев. – Поймите, Климу сейчас предстоит остаться вместо меня…

– Пока не могу сказать, Пал Палыч. Подозрения у меня есть, но без доказательств они пустые и могут быть ошибочны, – ответила Урванцева. – Я подумаю, как найти доказательства, мне кажется, это тот случай, когда не придется долго ломать голову. За Клима не переживайте, я приставлю к нему оперативников для охраны. Заодно они будут выполнять мои поручения. Ну, до скорого? Мы прибудем, как только получим вызов.

Выйдя из кабинета, она спустилась вниз и остановилась в холле, глядя на крыло с законсервированным ремонтом. Подойдя к вахтеру, Урванцева поинтересовалась:

– Скажите, кто в то крыло часто ходил?

– Я как-то не обращал внимания, – сказал он. – Когда свои ходят, значит, надо, а мне что за дело?

И все-таки не мог слухач остаться незамеченным. А раз он записывал разговоры Князева, значит, он же убил Ермакова.

Глава 19

Князев никак не мог привыкнуть к новому виду Тетриса, который собирался «на дело» с завидным хладнокровием. Теперь уже белобрысый, с короткой стрижкой под Князева, без козлиной бороденки – он напоминал никчемного паренька, каких много слоняется по городу. Командовал парадом Бомбей, прилепляя пластырем к руке Князева часть лезвия, припаянного к пластмассовой бляшке:

– Осторожней только, половина лезвия открыта, не порежься. После выстрела слегка распори упаковку, не суетись. Князев, ты понял? Не слышу.

– Понял, понял, – заверил тот, рассматривая руку. – Заметно очень.

– Да кто в темноте разберет, что у тебя с рукой? – отмахнулся Бомбей и перешел к Малике, взяв пистолеты. – Держи. Из этого стреляешь по Князеву, а из этого – раза три по киоску, деревьям…

– Знаю, ездили туда, – сказала Маля, засовывая один ствол в карман куртки, второй за пояс джинсов.

– Зачем ей два пистолета? – не понял Клим, ведь нюансы были оговорены без него.