Алисия фыркнула:
– Он никогда не забудет тебя, Изабель!
– Наверное, ты права. Я доставляла ему только одни неприятности с самого момента нашей встречи.
– Сомневаюсь. Какой мужчина будет думать о роскошной блондинке как о неприятности?
Изабель покраснела:
– Лукас сказал мне, что предпочитает темноволосых и пышных дам.
– Его вкусы изменились с тех пор, как он встретил тебя, glykia mou.
– Что это значит?
– Что-то вроде «моя сладкая». Лукас говорил тебе эти слова?
– Наши отношения не настолько близкие.
– Если бы ты осталась, вскоре стали бы, – твердо заявила Алисия. – Так что останься. Пожалуйста! Я бы хотела видеть тебя на своей свадьбе.
– Я бы тоже хотела, но мне надо возвращаться на работу. Я истратила все полагающиеся мне отпускные дни в этом году.
Алисия вздохнула, потом порылась в своей сумочке и достала визитку:
– Здесь номера моих телефонов. Позвони, если передумаешь.
После отъезда Алисии, оставив безуспешную попытку почитать, Изабель достала свои рисовальные принадлежности. Для разнообразия она попробует нарисовать не акварельный, а карандашный портрет Лукаса. Портреты не были ее коньком, но красивое точеное лицо Лукаса с такой легкостью появлялось в ее альбоме, что к концу дня Изабель добилась ошеломляющего сходства. Когда Элени было разрешено взглянуть на законченный эскиз, та позвала Спиро полюбоваться мастерством Изабель.
В этот самый момент Лукас находился в своем офисе на совещании с Андрисом и сотрудниками службы безопасности. Все они в один голос заявляли, что кому-то из них необходимо присутствовать возле кофейни, где было назначено место передачи выкупа.
Выслушав всех, Лукас поднял руку:
– Я благодарен за ваше предложение, но для меня это дело личной чести. Чтобы отомстить мне, этот человек причинил вред даме, которая приехала в нашу страну и гостит в моем доме. Поэтому, господа, я должен встретиться с этим человеком лично, перед тем как сдать его в полицию. Полиция, – добавил он, – согласна с тем, чтобы я не появлялся до того момента, пока этот человек не попытается получить деньги.
– Но преступник знает вас, – сказал Ари Константину, начальник группы охраны. Он может довершить свое черное дело. Вы подвергаетесь опасности.
– Меня не собираются убивать. Чтобы получить деньги, преступнику нужно, чтобы я был живым. – Взгляд Лукаса стал жестким. – Но он допустил большую ошибку, похитив даму, которая находилась под моим покровительством.
Все одобрительно загалдели.
– Вот какой план мы выработали с Ари, – сказал Андрис после того, как Лукас кивнул ему. – Я пойду туда заранее и буду пить кофе за столиком у окна, выходящего в переулок. Двое из вас займут другой столик, у дверей. Еще один будет наблюдать из мужской комнаты, откуда виден переулок. Босс будет скрываться до назначенного времени, а остальные члены команды будут находиться вместе с Ари в баре напротив. Группа наблюдения полиции будет пребывать в укрытии, как попросил господин Андреадис.
– Они согласились на такой план? – спросил кто-то.
– Нет, – сказал Лукас. – Они хотели, чтобы я держался в стороне. – Он хмуро улыбнулся. – Я отказался.
Душным вечером движимый нетерпением Лукас на час раньше направился к условленной кофейне и остановился на углу, приветливо улыбнувшись одному из своих охранников, который, как обыкновенный прохожий, болтал со своим приятелем. Оба они незаметно наблюдали за переулком.
– Вы рано, – тихо сказал этот человек, потом яростно выругался, когда раздавшийся в кофейне сигнал пожарной тревоги заставил всех выбежать на улицу.
Лукас бросился через рассыпавшуюся толпу в переулок и сбил с ног огромного детину, который собирался схватить пакет с выкупом. Он удерживал его на земле, пока не подоспела помощь. В долю секунды команда Лукаса окружила их, и человек, которого поставили на ноги, предстал перед взором полицейских. Его глаза были полны страха, когда его посадили в полицейский фургон, заблокировавший переулок.
– Мне разрешили присутствовать при его допросе, – сообщил Лукас Изабель, когда позвонил во второй раз. – Арестованный умолял защитить его семью от сестер-близнецов покойной Мелины Андреадис. Как я и подозревал, они и стояли за всем этим, угрожая его жене и детям. Но он клялся, что не убийца, поэтому и оставил мне записку, указав, где тебя искать.
– Он, если разобраться, и не причинил мне особого вреда, – тут же стала защищать громилу Изабель.
– Но связал тебя и бросил в хижине, – мрачно заявил Лукас и рассказал, что полиция направилась прямо в дом сестер Каррас, которые пришли в ярость от провала своего плана и вылили столько мстительной злобы на него, что потрясли даже видавших виды полицейских. Лукас цинично засмеялся. – Но вендетта сестер против меня скорее объяснялась потерей щедрого содержания, которое обеспечивала им Мелина, чем ее смертью. Они обвинили меня в ее смерти и во всех остальных неприятностях в их жизни.
– Они хотели тебя убить?
– Нет. Только ранить и навредить всеми возможными способами. Как источник дохода мертвый я был бесполезен для них.
Изабель вздрогнула:
– А что должно было произойти со мной?
– Когда их арестовали, они не были способны что-то объяснить. Но каковыми бы ни были их намерения, ты в безопасности. Можешь спать сегодня спокойно.
– Наверное, мне будут сниться кошмары! – провокационно заявила Изабель.
Лукас даже застонал:
– Если бы я был там с тобой, то позаботился бы о лучшем средстве против этого.
Следующий день показался Изабель бесконечным. Лукас дважды звонил в перерывах между заседаниями, но успевал сказать только пару слов. Позже позвонила Алисия и извинилась, что не сможет приехать на виллу «Медуза», как собиралась. Чтобы как-то занять себя, Изабель закончила еще один карандашный портрет Лукаса – для Элени и Спиро. Она съела все, что было поставлено перед ней, и регулярно выходила в сад, опираясь на трость, чтобы тренировать свою ногу и убить время до приезда Лукаса.
На закате Изабель сидела на веранде и сушила только что покрашенные ногти на ногах, когда ее сердце подпрыгнуло при звуке, которого она не ждала до завтрашнего дня. Она взволнованно перегнулась через перила, когда вертолет, сделав круг, пошел на посадку.
Когда же Лукас взбежал по лестнице и наконец появился в дверях, раскинув руки, она бросилась в его объятия, а он уткнулся лицом в ее душистые, только что вымытые волосы и крепко прижал к своему неистово бьющемуся сердцу.
Наконец Лукас поднял голову и улыбнулся:
