Северные области успокоились, в южных свирепствовали половцы. Через десять лет после кончины Андрея Боголюбского в 1184 году князья Русские в совместном походе разбили полчища половецких ханов Кобяка и Кончака. После них прославился ещё одним, но неудачным, несчастным походом на половцев князь Игорь Северский, внук знаменитого Олега Черниговского. Поражение, плен и побег князя Игоря воспеты в знаменитом «Слове о полку Игореве», первом письменном поэтическом памятнике, хотя далеко не первой книге в нашем Отечестве. Традиция словесности на Руси успешно развивалась, в основном, по духовной линии, начиная со «Слова о законе и благодати» - похвалы Святому князю Владимиру Блаженного Илариона Киевского (первого Русского митрополита). Но эту литературу не признавали в кругах безбожной русской интеллигенции XIX-XX веков, предпочитавшей искать истоки родной культуры на Западе. А между тем, во время, когда Киев уже именовался новым Царьградом, когда другие Русские города сверкали золотом куполов над белокаменными храмами и дворцами, тот же самый Париж, по описанию средневековых авторов, был ничтожным, грязным городишкой. Там, в Европе, подавленной католическим латинством и раздираемой изнутри неизжитым оккультным язычеством, в XI-XII веках царил духовный мрак и политический застой, выход из которого, не без помощи иудейских финансистов, западное рыцарство искало в грабительских крестовых походах.
До Русских земель эти рыцари-крестоносцы в XII веке еще не доходили, но над Царьградом уже мелькали зловещие тени их знамен, сменяя по временам тучи нашествий сарацинских - непрестанные набеги арабов и турок-исмаилитов.
Во Влахернском Храме Константинополя, о котором мы вспоминали уже не раз, хранились не только чудотворная риза, покров и пояс Пресвятой Богородицы; там, согласно западным хроникам, с X века пребывала и плащаница Господня. В неё был обернут Христос при погребении, а после Воскресения Его на льняной ткани плащаницы отпечатался Лик и все Тело Спасителя, подобно фотографическому негативу. В 1204 году крестоносцы разграбили Православный Царьград. Французский рыцарь Оттон де Ля Рош похитил святыню из Влахерны. Позже он, видимо, подарил её своему королю, но мир узнал о судьбе плащаницы лишь в 1353 году.
И там же, во Влахернской Церкви, пребывала до отправки на Русь Владимирская икона Божией Матери.
В Константинополь чудотворный образ был доставлен из Иерусалима императрицей Евдоксией, супругой Феодосия II (современницей Аттилы и Четвертого ВселенскогоСобора). А тот, кто в XII веке перенёс икону Пречистой из Киева во Владимир - благоверный князь Андрей Боголюбский - имел непосредственное отношение к ещё одному Влахернскому чуду - явлению Покрова Богородицы.
Как известно, созерцатель видения Покрова блаженный Андрей Юродивый, крещёный в честь Святого Апостола Андрея Первозванного, огласившего Русь, был славянином, происходившим из Новгорода. Князь Боголюбский при крещении получил имя Андрея Блаженного и также сподобился откровения Божией Матери. Именно ему, Андрею Боголюбскому, Русь обязана восстановлением забытого в Византии и столь любимого у нас Праздника Покрова. Жемчужина русской архитектуры - Храм Покрова на Нерли - построен по велению благоверного князя, а сам Андрей Боголюбский прославлен Церковью как Святой после своей мученической кончины в 1174 году.
Женившись на дочери убиенного боярина Кучки, Андрей Боголюбский осыпал милостями её братьев. Однако всё было напрасно. Годы не излечили затаенной ненависти к сыну того, кто казнил их отца. Языческая кровная месть предполагает расправу именно над детьми убийцы. Сначала попыткой к мести отличился один из братьев Кучковичей, но поплатился за это жизнью. Второй брат, Яким, сумел составить более успешный заговор из двадцати человек - приближённых князя. Собирались заговорщики в доме некоего вельможи Петра (Якимова зятя), а ритуальный тон всему действу задавали два жидовина: чиновник Ефрем Моизович и доверенный князя ключник Анбал Ясин. Он, негодяй Анбал, и открыл заговорщикам двери Боголюбовского дворца. Зарезав стражу, злодеи вломились в княжеские покои. У Андрея Боголюбского был меч, принадлежавший некогда Святому Страстотерпцу Борису, однако накануне Анбал выкрал его из княжеской опочивальни.
«Два человека, - пишет Н.М.Карамзин, - бросились на государя: сильным ударом он сшиб первого с ног, и товарищи в темноте умертвили его вместо князя. Андрей долго боролся; уязвляемый мечами и саблями, говорил извергам: "За что проливаете кровь мою? Рука Всевышнего казнит убийц и неблагодарных!"». Так действительно и случилось.
Когда истекающий кровью князь Андрей упал на землю, заговорщики в замешательстве бросились бежать. Раненый, в беспамятстве, громко стеная, преследовал их. Тогда злодеи воротились. «Петр отрубил ему правую руку, другие вонзили мечи в сердце; Андрей успел сказать: "Господи! В руце Твои предаю дух мой!" - и скончался».
Убийцы разграбили дворец в Боголюбове, выбросили на улицу тело Святого мученика, произвели возмущение в городе Владимире. Но когда на престол великокняжеский заступил брат Андрея Боголюбского Михаил Георгиевич, все злоумышленники были схвачены, осуждены и утоплены в озере, с тех пор называемом «Поганым».
Когда владимирцы, сбитые с толку мятежниками, опомнились от временной якобы "свободы" и перестали грабить собственный город, то, как это всегда бывает, начали оплакивать князя-благодетеля. Святой Андрей Боголюбский, по словам летописцев, был необычайно любим народом; «был не только набожен, но благотворителен; щедр не только для духовных, но для бедных, вдов и сирот: слуги его обыкновенно развозили по улицам и темницам мед, брашна стола княжеского». Однако те же летописцы говорят, что «царь самый добрый и мудрый, не в силах искоренить зла человеческого; что где закон, там и многие обиды». Жизнь беззаконная соблазнительна и погибельна, а жизнь без царя - ужасна. Она чревата для народа полным разложением. Это мы знаем на примере нынешней России. Князь Боголюбский в истории нашей считается первым некоронованным царем всея Руси. Недаром и последнего Святого Царя Николая II жидовствующие богоборцы расстреляли именно в ночь убиения Святого князя Андрея (17 июля по новому стилю).
Андрей Боголюбский, по словам Н.М.Карамзина, «мужественный, трезвый и прозванный за его ум вторым Соломоном, был, конечно, одним из мудрейших князей российских в рассуждении политики, или той науки, которая утверждает могущество государственное. Он явно стремился к спасительному единовластию... Летописцы всего более хвалят Андрея за обращение многих болгаров и евреев в Христианскую веру, за его усердие к церквам и монастырям». Образ Богоматери Владимирской, привезенный им из Киева на берега Клязьмы, сопутствовал Боголюбскому в боевых походах. Имея обыкновение брать с собою любимую икону и крест Спасителя, Благоверный Андрей перед битвой всегда молился, причащался Святых Христовых Тайн, и всё войско затем прикладывалось к чудотворному Владимирскому образу и кресту. В 1164 году, победив Камских болгар-мусульман, князь Андрей и ратники его сподобились лицезреть яркое сияние, исходившее от креста и образа Божией Матери. И явление это замечательно тем, что в тот же день Византийский император Мануил, разгромив сарацин, видел сияние креста над своим войском. Когда император и князь обменялись сообщениями о состоявшихся чудесах и возблагодарили Бога, оказалось, что сии события почти точно совпадают с Византийским праздником Происхождения Честнаго и Животворящего Креста Господня, совершавшегося в Константинополе 31 июля. Новый праздник Изнесения Честнаго Креста был установлен на следующий день - 1 августа (14-го по новому стилю). В Царьграде его учредил патриарх Лука Хрисоверг - тот самый, что подарил Икону Владимирскую Юрию Долгорукому, сын которого - Святой Андрей Боголюбский - перенёс чудотворную из Киева во Владимир.
В 1395 году Владимирский образ впервые доставили в Москву. Тогда Первопрестольная была спасена от нашествия Тамерлана. На месте встречи иконы москвичами, на Кучковом поле, вырос Сретенский Монастырь. В дальнейшем по молитвам Церкви и народа Матерь Божия Владимирская многократно спасала город: от ордынских полчищ хана Ахмата (1480г.) и хана Махмет-Гирея (1521г.), кои с ужасом бежали; от занимавших её поляков, французов, от немцев, разбитых на подступах к ней в XX столетии. Впрочем, всё это было потом, когда Москва звалась уже Третьим Римом. А в превый раз, в 1238 году, ещё деревянная (малый городок), Москва была сожжена нукерами Бату-хана (Батыя). Причиной тому послужило пагубное раздробление страны. При Андрее Боголюбском оно временно прекратилось. Тогда гнев Божий на неразумных удельных князей ещё не достиг предела, и лютое нашествие иноплеменников было отложено до XIII века.
