– Бет…
– Ш-ш-ш. – Она приложила палец к его губам. Потом спустилась к изножью кровати и устроилась между раздвинутых бедер. – Как ты прекрасен, Рафаэль, – прошептала она с восхищением. Ее теплое дыхание на напряженной головке воспринималось как нечто среднее между лаской и пыткой.
Он застонал, почувствовав прикосновение языка к пылающей коже. После нескольких пробных движений губами она обнаружила самое чувствительное место под крайней плотью. Пришла очередь Рафаэля вцепиться пальцами в простыню и собрать силы, чтобы держать себя в руках. Бет подняла голову и взглянула на него, прежде чем продолжить ласки. Рафаэль тихо постанывал от наслаждения, когда его член погружался в горячую полость ее рта, а горловое мурлыканье, которым Бет встречала открытие каждой новой эротической точки, доводило его до безумия. В нем закипало непреодолимое желание разрядки. Удерживая в ладонях лицо Бет, он позволил себе несколько раз двинуть бедрами и замер, осторожно приподняв и отвернув в сторону ее голову.
– Я передумал. Хочу быть в тебе, когда мы будем делать это во второй раз, – быстро сказал он в ответ на вопросительно-обиженный взгляд карих глаз. – Но нам нужно предохраняться, – добавил он, с сожалением думая о необходимом слое латекса между собой и Бет.
– Предохраняться, – повторила Бет, еще не совсем вернувшаяся к реальности, но уже огорченная тем, что Рафаэль отодвинулся от нее и сел на край кровати. Она смотрела на разворот широких плеч и мускулистую спину, когда он наклонился вперед, чтобы достать презерватив из кармана брюк.
– Разве только… – Он оглянулся. – Я чист. А ты?
– Только что из душа, – заморгала Бет.
– Это не совсем та чистота, которую я имел в ВИДУ, – усмехнулся Рафаэль, поворачиваясь к ней лицом. – В наше время таблеток недостаточно.
Контрацепция! Она наконец-то догадалась, что он подразумевал…
Как же она наивна! Слишком наивна и глупа, чтобы не понять сразу, что Рафаэль говорил о здоровье, то есть о заверенной врачом медицинской справке, подтверждающей отсутствие венерических заболеваний.
И как же эффективно такие вещи, оказывается, убивают кураж!
Бет не ожидала цветов и вздохов от взрослого мужчины с обширным сексуальным опытом, но не была готова и к тому, что в разгар любовной игры Рафаэль остановится и хладнокровно поинтересуется историей ее половой жизни.
Вероятно, в наше время без этого действительно не обойтись, но Бет находила это оскорбительным и унизительным!
Она присела на пятки.
– Я тоже чиста, Рафаэль, – произнесла она, едва сдерживая злость.
Он вопросительно смотрел на нее:
– Ты проходила медосмотр в последние три месяца?
– Я… – Бет покусала нижнюю губу, прежде чем закончить фразу. Ее настроение было испорчено этой профилактической беседой, и она подозревала, что ее ответ убьет у него всякое желание заниматься сексом. – Я никогда не была у гинеколога, потому что до сих пор в этом не было надобности.
Рафаэль растерялся от неожиданности и с недоумением смотрел, как Бет встала с постели и завернулась в полотенце, стянув его на груди.
– Почему… – начал было он и осекся. – Хочешь сказать, что ты – девственница?
Она мрачно сверкнула глазами:
– Не хочу сказать, а прямо так и говорю: да, девственница!
– О господи. – Он продолжал смотреть на нее с немым вопросом, запустив пальцы в короткие темные волосы.
Его странная реакция заставила Бет раздраженно нахмуриться:
– Допускаю, что это не модно, однако не заразно, поэтому не смотри на меня так!
У Рафаэля стало такое выражение лица, будто у нее выявилась по меньшей мере чума. Он резко поднялся, ничуть не смущаясь своей наготы, и подошел к ней. Бет заметила, что его эрекция несколько опала, еще недавно гордое и прямое мужское орудие уныло наклонилось.
– Значит, девственница, – еще раз уточнил Рафаэль.
– Да, – признала Бет, чувствуя, что начинает оправдываться. Но Рафаэль вел себя так, будто увидел неуклюжего динозавра в стаде грациозных газелей!
Он медленно покачал головой:
– И ты собиралась… Несколько минут назад ты была готова позволить мне… – Он плотно сжал губы, щеки побелели. – Бет, неужели никто не говорил тебе, что невинность бесценна и с ней нельзя так легко расставаться?
Легко? Неужели Рафаэль думал, что она решила заняться с ним сексом из любопытства, по-ребячески испытывая силу своих женских чар?
Возможно, раньше она избегала слишком глубоко анализировать свои чувства к нему, хотя в глубине души уже знала, что они означают. Пока они с Рафаэлем бесконечно спорили, раздражая друг друга, пока Бет упорно отказывалась каким-либо образом ассоциировать себя с Габриэлой Наварро, она ухитрилась потерять голову. И полюбила Рафаэля Кордобу – глубоко, страстно, необратимо.
Еще одна вещь, которую он не хотел бы услышать от нее…
Какая же она дура! Абсолютная идиотка, если не понимала до сегодняшней ночи, что с ней происходит! Допустим, она не могла запретить себе любить, потому что любовь не подчиняется доводам рассудка. Скажем, если бы ее сестра Грейс умела управлять чувствами, вряд ли ее выбор пал бы на Цезаря с его невозможным упрямством. А теперь Бет и сама полюбила человека с не менее сложным характером, гораздо старше и опытнее, чем она сама, и к тому же с проблемами в семье. А ведь Рафаэль сразу дал понять, что испытывает к ней только сексуальный интерес.
Который Бет только что убила признанием, что невинна.
– …Ехать туда прямо сейчас. Бет, ты меня слушаешь?
Рафаэль понял, что мысли Бет витают где-то далеко, и это было для него полной загадкой. Сам он мог думать только о том, что сегодня чуть было не лишил ее невинности. Несмотря на ее очевидную неопытность, у него не возникало сомнений, что до него у Бет был хотя бы один мужчина. Вероятно, эхо страха перед ошибкой, которую он мог совершить, будет еще долго преследовать его. Рафаэль был в ярости, но сердился не на Бет, а на себя. Как он не вычислил, не догадался, что до этой ночи у нее не было любовника?
Наверное, его сбило с толку то, что Бет производила впечатление самостоятельной современной женщины с независимыми суждениями, у которой на все имелся ответ. Разве она не поставила его перед выбором: или он принимает предложение провести с ней ночь, или она ищет другого партнера? Но даже в критической ситуации она ни словом не обмолвилась о том, что раньше у нее кто-то был.
Вопрос, почему она выбрала его в качестве первого любовника, меньше всего интересовал Рафаэля в этот момент. Он был сосредоточен только на одном – как можно быстрее доставить ее домой, в данном случае – в усадьбу Цезаря в Хэмпшире, чтобы избежать малейшего намека на скандал вокруг ее имени. Все остальное можно будет обсудить позже. Если она захочет, в чем он сомневался, глядя на упрямо вздернутый подбородок.
