Чонси улыбнулась, заметив неловко прикрытую надежду в ее словах.
— Посмотрим, — сказала она. — Я нахожу ваш город весьма привлекательным. Мне здесь нравится.
Вернувшись домой, она долго ворочалась и никак не могла уснуть. «Нет, Пенелопа не любит его, — в очередной раз подумала она. — Стало быть, своими действиями я могу ранить ее самолюбие, но никак не разобью ее сердце». Когда солнце стало медленно пробиваться на горизонте, ей показалось, что она нашла правильное решение.
«Господи, как все просто и ясно, а я, глупая, не знала, что делать». — Она поднялась с постели и зашлепала босыми ногами к окну. — Интересно, он уже проснулся? Понравилась ли я ему? Похоже, что да. Правда, он избегал меня в течение всего оставшегося времени, но это еще ни о чем не говорит. А что, если он все-таки любит Пенелопу? Неужели мне не удастся оторвать его от этой глупой девочки?!
— Мисс Чонси! Почему вы так рано вскочили? Вы себя плохо чувствуете?
Чонси повернулась и увидела сонную Мэри, которая появилась в ее комнате, запахивая полы домашнего халата.
— Ах, теперь все ясно, — продолжала служанка, немного успокоившись. — Вы все-таки познакомились с мистером Сэкстоном.
— Да, Мэри, познакомилась и дважды танцевала c ним вальс. — Чонси замолчала и улыбнулась, вспоминая прошедший вечер. — Знаешь, Мэри, он оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Во всяком случае, вчера он не показался мне воплощением зла. Конечно, трудно сказать определенно, так как он был в маске, но интуиция подсказывает мне, что здесь что-то не так. Он произвел на меня весьма благоприятное впечатление.
— Почему же вы уставились в окно с такой грустью, как будто потеряли последнего друга?
— Я собираюсь выйти за него замуж, — неожиданно разоткровенничалась она.
— Ну что ж, — задумчиво произнесла Мэри, — ветер дует в нашу сторону, не так ли? А вы уверены, что он действительно хочет жениться на мисс Пенелопе?
— Да, все идет именно к этому. Правда, она глупа и легкомысленна, но зато ее отец очень богат. Не могу избавиться от мысли, что мистер Сэкстон не только мошенник, но еще и приспособленец.
— Вы думаете, что он не любит эту вертихвостку?
— Пока я знаю только то, что она не любит его. — Чонси пожала плечами, но ее тон указывал, что она уверена в своей правоте. — Что же до мистера Сэкстона, то я намерена изменить его чувства, независимо от того, как он к ней относится.
Мэри неожиданно почувствовала сожаление. Она никак не могла взять в толк, зачем это нужно хозяйке. В особенности сейчас, когда она избавилась от своих алчных родственников. Она тяжело вздохнула, прекрасно понимая, что ее не переубедить. Если мисс Чонси что-либо задумала, то уже никто не сможет остановить ее.
— Мэри, не надо смотреть на меня так, словно я мокрый котенок, попавший под дождь! Ничего страшного не произойдет! Я выйду замуж, уничтожу своего новоявленного муженька, а потом мы с тобой благополучно вернемся в родную Англию.
Мэри очень не понравилась та легкость, с которой хозяйка говорила о подобных вещах. Говорить можно что угодно, но жизнь развивается по своим собственным законам. Жизненный путь похож на скользкую тропинку, на которой то и дело встречаются глубокие ямы и резкие повороты. Она с нескрываемым беспокойством посмотрела в глаза Чонси.
— Став его законной супругой, — продолжала между тем Чонси, — я смогу узнать о его тайных замыслах, о повадках и привычках. А это даст мне возможность нанести удар в самое больное место.
Мэри пробормотала в ответ что-то нечленораздельное и быстро вышла из комнаты.
— Дел, к вам посетительница.
Делани оторвался от большой бухгалтерской книги, которую внимательно изучал уже целый час, и удивленно посмотрел на Джарвиса.
— Надеюсь, не старая толстушка миссис Таккер, которая уже давно преследует меня, чтобы получить деньги на благотворительные цели?
— Нет, сэр, — спокойно ответил тот. — Это англичанка, мисс Джеймсон. Сказала, что хочет видеть именно вас, Дел.
— Правда? — Голос Делани был мягким и уравновешенным, а выражение лица осталось совершенно непроницаемым. — Ну что ж, поскольку эта молодая леди является нашим главным клиентом, то я думаю, что должен непременно принять ее. Проводи ее в мой кабинет, Джарвис. Да, и еще одно… Джарвис, совсем необязательно подслушивать наш разговор у замочной скважины!
Джарвис обиженно посмотрел на своего хозяина и вышел из кабинета, не проронив ни слова.
«Интересно, что же ей от меня надо?» — подумал Делани, развалившись в мягком кожаном кресле. Когда на пороге его кабинета показалась изящная фигура мисс Джеймсон, он медленно встал и по привычке застегнул среднюю пуговицу сюртука. Какое-то время он молча с удовольствием смотрел на нее. Он еще во время бала заметил, что она необыкновенна красива, даже плотная маска не могла скрыть этого. Ее великолепные волосы были аккуратно завязаны на макушке головы, а прелестные локоны вились у висков. Отделанная желтым шелком шляпка идеально подходила к платью. А глаза… мягкие, светло-карие, они меняли свою окраску в зависимости от освещения. Но самое главное — пристально изучали его, намного пристальнее, чем это нужно для женщины, которую интересуют только собственные финансовые дела.
— Какая… Какое неожиданное удовольствие видеть вас здесь, мисс Джеймсон, — сказал он, слегка запинаясь. — Чем я обязан такой чести?
Чонси взволнованно сглотнула и посмотрела на его густые, медового цвета волосы, закрывавшие высокий лоб. А его глаза… Яркие, сверкающие, загадочные, опушенные длинными ресницами. Но почему у него нет каких-либо ярких недостатков? Косноязычие, например? Господи, как ей хотелось урезонить его, но из этого вряд ли что-нибудь получится. У него очень острый язык и много наглости. К тому же он просто не выносит скуки. Все эти мысли вихрем пронеслись у нее в голове, но этого было вполне достаточно, чтобы сложилось ощущение слегка затянувшейся паузы.
— Сегодня прекрасный день, мистер Сэкстон, — произнесла она самую привычную для англичан фразу и протянула ему руку. — Я пришла, чтобы спасти вас от безустанных трудов во благо собственного благополучия.
«Боже мой, — удивленно подумал он, — похоже на флирт!» Эта мысль позабавила его и в то же время слегка заинтриговала, хотя внешне он оставался совершенно невозмутимым.
— Увы, мисс Джеймсон, — сказал он, показывая на огромный гроссбух, — я всего лишь несчастная конторская крыса, волею обстоятельств вынужденная безустанно трудиться во благо, как вы совершенно верно заметили, своего собственного благополучия. Боюсь, что о нем никто, кроме меня, не позаботится.
