Иконопочитатели
Начало иконоборческому движению положил византийский император Лев III Исавр, издавший в 730 г. эдикт против почитания икон. Константин V созвал в 754 г. церковный собор, осудивший иконопочитание как идолопоклонство. Подоплекой этих событий было стремление императорской власти сломить экономическое могущество церкви, лишив ее земельных владений и богатств. Имущество и земли монастырей переходили в собственность государства, а сами они упразднялись, монахов силой принуждали вернуться к мирской жизни, иконы и некоторые книги священного содержания уничтожались. Крутые меры властей вынудили иконопочитателей бежать в отдаленные окраины империи: в Сицилию и Южную Италию, в малую Азию, в Таврику. К слову, один из вождей монашеской оппозиции (Стефан Новый) спрашивавшим его, где искать убежища от гонении, указал в первую очередь именно на "северные склоны Евксинского Понта". "Во время церковных смут, — пишет В. Г. Васильевский, — по старой, ранее указанной дороге находили себе в Южной Тавриде убежище многие преследуемые н недовольные епископы, монахи, пресвитеры и, конечно, другие мирские люди. Не один раз на это указывалось в переписке Федора Студита".[119] Таврика становится прибежищем для опальных иконопочитателей, гнездом оппозиции против главенствующего среди византийского духовенства направления. Когда на соборе 754 г. епископ готский взял сторону иконоборцев, население области не пошло за ним и потребовало себе другого епископа. Им стал Иоанн, вождь крымской партии иконопочитателей, активно поддерживавший императрицу Ирину, представлявшую в империи эту церковно-политическую партию в ее борьбе против иконоборческого правительства. Эта борьба увенчалась победой иконопочитателей на VII Вселенском соборе в 787 году — в том самом году, когда епископ Иоанн, пытавшийся направить гнев местного населения против хазар, сам пал его жертвой. По всей вероятности, часть жителей Готии предпочла искать поддержки у хазар против разраставшихся монастырей, посягавших на лучшие земли и теснивших общинные поселения. Многие исследователи именно к концу VIII в. относят возникновение "пещерных монастырей" в Юго-Западном горном Крыму. Правда, это мнение основано на упоминаниях письменных источников, которые, из-за слабой археологической изученности не подкреплены надежными данными раскопок. Так или иначе, но церковное землевладение расширялось, и в конце VIII в. возникают две новые обширные епархии — Готская и Сугдейская, причем первая возведена в ранг митрополии.[120]
Захваченный в конце VIII в. хазарами Дорос подвергся разрушениям н обезлюдел. Однако во второй половине IX в. производится ремонт оборонительной системы, отраженный в источниках как строительство "нового города". В другом документе Х в. он под именем Мангуп назван как укрепленное поселение, принадлежащее хазарам. В IX-Х вв. Мангуп был крепостью, дававшей убежище относительно малочисленному населению. Период с XI до середины XIV века, когда он появляется в источниках под названием Феодоро, — самый темный в истории Мангупа.
Можно лишь упомянуть главные события, так или иначе отразившиеся на его судьбе.
Записка топарха
В Х в. новые кочевники — венгры-мадьяры, печенеги подрывают господство хазар. Последний сокрушительный удар каганату был нанесен окрепшим объединением восточных славянских племен — Киевской Русью. Византия после удачных русских походов в 865 и 907 гг. вынуждена была заключить выгодный для Руси мир. Х век завершился взятием князем Владимиром Херсонеса в 989 г. и принятием христианства. К сожалению, мы не располагаем об этом периоде письменными свидетельствами, кроме весьма интересного, хотя в той же мере и спорного источника, известного под названием "Записки греческого топарха".[121] В специальной литературе до сих пор не решен вопрос о месте действия «Записки», но большинство видных ученых склоняются к выводу, что описанные в ней события относятся к Крыму. «Записка» представляет собой черновые записи правителя области Климаты, подвластной Византии. Они повествуют о войне с обитавшими по соседству «варварами», о решении окрестного населения, ради своего спасения, признать власть некоего князя, "царствующего к северу от Дуная" и об успешном, хотя и полном трудностей, путешествии к нему автора «Записки».
По мнению Г. Г. Литаврина,[122] этот документ дает ценные сведения о характере русско-византийских отношений конца Х в. На основании астрономических данных, содержащихся в тексте, он определяет время действия 992 годом, а "царствующим к северу от Дуная", которому решило передаться подвластное топарху население, считает киевского князя Владимира. Другими словами, из документа следует, что население Климатов, стремившееся к независимости от Византии, предпочитало власть русского князя, способного обеспечить своим подданным защиту от врагов. Из него также следует, что русский князь имел где-то близко от византийских провинций в Крыму земли, подвластные еще издавна киевским князьям, так как вернул топарху власть над Климатами, "прибавил к ней целую сатрапию и подарил в своей земле достаточные ежегодные доходы".
О связях с Древней Русью говорят и археологические находки в различных поселениях Крыма, в частности, на Мангупе: бронзовый позолоченный крест — энколпий киевской работы второй половины XII в., трубчатые замкИ киевского типа и т. д.
В области церковных отношений «Готфийская» (т. е. Готская) епархия сохраняла тесные связи с Константинополем, а возглавлявшие ее архиепископы до 1170 г. принимали постоянное активное участие в церковных соборах в Константинополе. В конце XII — начале XIII в. Таврика вместе с Херсоном вообще отпала от Византии, центральные области которой были в 1204 г. захвачены крестоносцами.
После этого Херсон и юго-западные области Крыма признали над собой власть ее преемницы — Трапезундской империи. Это выражалось только в отправке ежегодных сборов в ее казну, а в сущности крымчане были предоставлены сами себе.
Нашествия Золотой Орды с XIII в. оказались разрушительными для многих крымских городов: Эски-кермен практически перестал существовать, Чуфут-кале со временем стал главной крепостью ханства. Не избежал разрушений и Мангуп, но при этом он сумел сохранить известную самостоятельность. Во всяком случае, в середине XIV в. здесь возводятся укрепления, строится княжеский дворец, восстанавливается большая базилика св. Константина и Елены, укрепляется цитадель, о чем свидетельствуют скупые строки надписи, где впервые употреблено название «Феодоро». В этот период зависимость Крыма от Золотой Орды, раздираемой усобицами, ослабела. Хан Тохтамыш заключил в 1380 г. с генуэзцами договор, согласно которому за ними закреплялось Южное побережье от Чембало (Балаклава) до Солдайи (Судак). Эта зона называлась "капитанство Готия" и являлась предметом постоянных конфликтов между Феодоро и Кафой (Феодосией). Горная же часть Крыма с Феодоро в центре осталась самостоятельной, находясь, по-видимому, лишь в вассальной зависимости непосредственно от самого хана.
Расцвет княжества Феодоро
В XV в. княжество занимало заметное место в истории Крыма и соседних с ним областей. Этот период гораздо лучше освещен письменными источниками и археологическими памятниками. Они свидетельствуют о связях Феодоро с Москвой, другими государствами, о соперничестве и активной борьбе его князей с генуэзцами за контроль над центрами международной морской торговли.
О его князьях
Конечно, появлению княжества предшествовал период феодального развития, "собирания земель" под чью-то "сильную руку". Некоторые авторы считают, что оно могло сложиться еще в конце XII в. Есть предположение, что князь Феодоро происходит от знатного армянского рода Гаврасов, княживших с Х в. во внутренних областях Понта (когда-то принадлежавшего Мптридату) и позднее включенных в состав Трапезундской империи Комнинами. Высказывалось предположение, что представители Гаврасов появились в Херсоне уже в XII в. в качестве византийских наместников-топархов. Теснимые турками-сельджуками, с которыми они вели давнюю упорную борьбу, отстраненные от власти Комнинами, Гаврасы вполне могли отправиться в провинцию, тесно связанную с их бывшими владениями — Таврику, в XIII в. практически независимую. Предположение это опирается на свидетельство русской летописи, где упоминается Степан Васильевич Ховра, "князь Готии", который выехал из своих владений в Судаке, Мангупе и Кафе в Москву в конце XIV в. (1391 или 1403 гг.); здесь он был принят с честью Дмитрием Донским (или его сыном Василием) и позднее принял монашество под именем Симон. Сын его, Григорий Ховра, от которого пошли семьи Ховриных и Головиных, основал в окрестностях Москвы монастырь, названный в честь отца Симонов. Долгое время слабым звеном гипотезы А. А. Васильева было почти 200-летнее молчание источников (XII–XIV вв.) относительно фамилии Гаврасов. Стараниями английского историка А. Брайера недавно обнаружен еще один представитель рода, чья жизнь приходится на "темный период" XIII в.[123]
