повалились на землю, не уступая друг другу по силе. Несмотря на молодой возраст, солдат оказался на редкость крепким.
Но недолго продолжалась борьба. Случилось то, чего опасался монах, – с его головы предательски слетел капюшон и, тем самым, раскрылась главная и так тщательно охраняемая тайна. Едва солдат увидел знакомое лицо, как тут же отпрянул.
– Вы?!
– Дьявол! – выругался в отчаянии Шутер. Он поднялся и, не раздумывая достал револьвер. – Ты не должен был этого знать!
– Но как?! Зачем вам притворяться бандитом?
– Послушай, сынок! Я скажу правду, так как жить тебе осталось две минуты. Возьми хоть весь город, среди всех живущих здесь существует только один бандит, и это шериф. Не в этом притворство, – он сжал в кулак рясу на груди. – Общаться с Прайсом, помогать и стрелять по его приказу – вот где притворство и обман! Но тебе этого не понять, поэтому молись, пока есть время.
– Вы не убьете меня, сэр, – уверенно проговорил солдат, изумление на лице которого сменилось волнением.
– У тебя осталось полминуты, чтобы убедить меня, – отозвался Шутер, наводя оружие на лоб собеседника.
– Вы, наверное, знаете, что ворота тюрьмы охраняются не только снаружи. В ночь, когда сбежал Майк Бишоп, я стоял на посту и видел, как кто-то проник на территорию. Я видел все: как незнакомец привел солдата и запер его в клетке, как Майк влез на крышу навеса и как под грохот выстрелов беглецы исчезли за стеной.
– Почему ты не поднял тревогу?
– Прошлый шериф защищал простых людей, и в тюрьмах сидели настоящие преступники. Теперь же все наоборот, бедняки за решеткой, а воры и головорезы гуляют на свободе. Никогда моя служба не вызывала во мне столько отвращения, как сейчас.
После короткой паузы, Шутер переложил револьвер в другую руку, но не опустил ее.
– Пытаешься сбить меня с толку? Ты либо дурак, либо отличный лицемер, а может и то и другое.
– Отец твердит, – немного тише произнес солдат, словно сомневался, не покажутся ли бредом его слова, – что сын Розмари не может быть убийцей…
Пришло время удивляться Шутеру. При этой фразе лицо его изменилось. Он опустил оружие и в недоумении сделал шаг назад.
– Ну-ка повтори, – сказал он с хрипотцой.
– Мой отец… – отозвался солдат, – в юности любил девушку по имени Розмари и говорит, что вы ее сын. Полгода назад у него начались проблемы с головой, я никогда не слушал его бредни…
– Но они спасли твою шкуру, парень, – закончил за него стрелок и помолчав с минуту, добавил: – Если в ближайшие сутки меня не прибьют из-за угла, – он сделал паузу, проникновенно глядя в его глаза и пытаясь понять, свой это человек или предатель, – то я приведу в ваш проклятый город нормального шерифа. А теперь… – он указал солдату на лес, словно прогоняя.
Тот не заставил себя долго ждать, поднял выпавшее в драке ружье и взобрался на коня. Все его действия сопровождались долгим изучающим взглядом Шутера. Перед тем, как ступить на едва заметную тропинку, всадник помедлил и оглянулся.
– Моя фамилия – Каррингтон. Люк Каррингтон. Шериф усилит охрану. Найдите меня, если понадобится помощь, – и он уверенно развернул лошадь.
– Подожди! – странным голосом произнес Шутер, остановив солдата у самых деревьев. – Твоего отца зовут Джеймс…
Он не мог поверить в происходящее. Неужели судьба привела его в этот город, чтобы размотать наконец старый клубок, сплетённый из боли и страшных воспоминаний? Снова из глубин памяти всплыли родные лица – отца, матери, брата. Только трое спаслись в ту роковую ночь, когда деревню просто стёрли с лица земли. Только трое – Джеймс Каррингтон и два подростка – сумели выбраться из горящей деревни, окружённой бандитами. И одним из этих мальчишек был Шутер.
– Значит он не ошибся.
Слова Люка вернули Шутера к действительности. Чувствуя дрожь во всем теле, он снова заговорил:
– Отец когда-нибудь рассказывал тебе о пожаре?
Возникла пауза. Лошадь солдата нетерпеливо перебирала копытами.
– О пожаре?
– Или о том, кто его устроил, – добавил Шутер, глубоко дыша. – Он знает имя?
– Странные вопросы вы задаёте, сэр, – ответил Люк. – Провалиться мне на этом месте, если я хоть что-нибудь понимаю!
– Оуксвилл, – произнес стрелок в надежде, но она тут же разбилась, встретившись с препятствием.
– Увы, отец никогда не говорил о прошлом. Для него оно было чем-то запретным и даже нам, самым близким людям, никогда не довелось слышать из его уст историю жизни.
Дослушав фразу, Шутер медленно отвернулся. Он смотрел на воду, в которой отражались деревья. На спокойную гладь, переливающуюся на солнце яркими бликами.
В первый раз за двадцать лет он приблизился к разгадке. Тайны, скрывающиеся за ней, пугали и вызывали слабость в ногах и следом – стыд за эту слабость. Шутер удивился, насколько сильно подействовала на него эта встреча. Долгие годы он искал хоть что-то, способное помочь найти виновника, хоть кого-нибудь, кто подсказал бы о причинах такого страшного события. Он жаждал мести. Ему ничего не стоило перебрать сотню бандитов, ввязаться в любую шайку. Многие из тех, чьи угрюмые и злые лица смотрели с плакатов о розыске, уже давно понесли наказание. Это стало профессией. Но он ни разу так и не приблизился к долгожданной разгадке, которой желал всю свою жизнь. А теперь его вдруг окутал страх.
– Вы сказали – Оуксвилл, – нарушил тишину Люк. – Думаете, отец был там?
Но Шутер не произнес больше ни слова. Не дождавшись ответа, солдат в последний раз развернул лошадь и уехал, оставив его в одиночестве.
Глава 22. Под покровом ночи
В этот вечер Прайс был особенно зол. Он то и дело срывался на солдат, снующих туда-сюда перед его носом. Он ненавидел город и ненавидел народ в нем. Единственным, от чего он никогда не отворачивался, являлись деньги. Ах нет, была еще власть, которую предстояло обрести в скором времени. Но чтобы получить ее, требовалось больше средств, а здесь все, что мог, он уже выжал до капли. Пришла пора действовать.
С такими мыслями шериф подгонял своих вояк, отдавая приказы направо и налево. Вдоль рядов, где за решетками совсем недавно сидели люди, теперь выстроилась цепочка фургонов, нагруженных порохом, оружием и провиантом. Несколько солдат проверяли ружья и револьверы, другие приводили в порядок лошадей.
Выезд планировался ровно в полночь. И чем ближе стрелки приближались к двенадцати, тем быстрее гонял своих солдат шериф. За час до отъезда он вызвал к себе дочь, офицера Фитчера, немного оправившегося от ранения, которое оказалось не очень серьезным, и Шутера. Им
