С этими мыслями я и заснула…
А проснулась от чьих-то фривольных поглаживаний!
— И давно ты не спишь?
Недовольный. Бурчащий. Но живой. Во мне словно разжалась невидимая струна. Тихо взвизгнув, я повисла у него на шее, обнимая руками и ногами.
— Ты пришёл! — промурлыкала, широко улыбнувшись. Инквизитор, кажется, растерялся от моего напора и тоже попытался улыбнуться, но я не дала. Просто коснулась губами губ… и видно, у Виена сработал хватательно-целовательный рефлекс.
Все разговоры мы благоразумно отложили до утра.
Праздничная зала горела сотней блестящих огней. Сегодня был "маленький" приём во дворце кардинала, а завтра императорскую чету ждал в гости король. Я грустно улыбнулась — мои валесские каникулы подходили к концу. Данимира не остановил даже договор с академией. Я имела смелость заикнуться о неустойке и правилах, но брат только отмахнулся. Пусть посол ознакомится с договором и если нужно — выплатит необходимую сумму. Кардинала такой ответ вполне устроил, а я обиженно шмыгнула носом. Ну какая уже разница, где ждать свадьбы?.. Но братец был непреклонен — дома.
Свадьба в последний день лета.
Услышав эту новость, я почти натурально взвыла. Больше четырёх месяцев! Не то, чтобы я очень рвалась замуж, но в Валессе у меня остались друзья, академия, Виен! Я столько не выдержу без него, а он утешится с какой-нибудь очередной помощницей! Мужчины же такие ветреные!
Пока Дан и потенциальный жених переваривали новость, кардинал со смешком предложил вернуть меня в Валессу на месяц, в середине лета. Якобы Ольге всё равно придётся сдавать экзамены для академии. Под давлением аргументов Данимир сдался, а я смирилась. В конце концов, полтора месяца разлуки — это не четыре.
У нас есть ещё два дня.
— Его величество, император Данимир Лесовской… — возвестил церемонимейстер. Имерская делегация вплыла в залу под фанфары.
— Её высочество, княжна Ольга Лесовская.
Выпрямив спину, как и положено княжне, я вошла в зал вслед за семьёй. Наряд на мне был уже не валесский, имперский. С закрытыми ключицам, удлинённым лифом, украшенным жемчугом и кружевом, и пышной юбкой. Волосы чинно уложенны в ракушку, а на макушке переливалась драгоценными камнями корона-гребень. В этом облике я напоминала себе не юную девушку, а мать семейства, но Марго одобрила.
Капитаны главуправления, которых тоже пригласили, едва ли шеи не вывернули мне во след.
— Могу я засвидетельствовать своё почтение княжне? — светским тоном выдал Астер, но в глазах его плескались восхищённые чёртики: — Сказал бы, что её высочество — самая красивая в зале, но ты ведь первая сдашь меня невесте.
— Сдам! — со смешком согласилась я и осознала: — Подожди, невесте?.. Уже?
— Предлагаешь ждать, пока другие уведут? — фыркнул Аст: — Нет уж. Как только я закончу академию — объявим о помолвке.
— А…
— А отец смирился. В конце концов, с тобой и Виеном он внуков дождётся не скоро, а Эйлин в этом плане более перспективна.
— Она хоть в курсе? — весело уточнила я.
— Что уже потенциально беременна? Да, и что удивительно, я до сих пор жив. Ну, через пару месяцев узнаем…
Мне оставалось лишь покачать головой. Хорошо хоть, что Виен к моей возможной беременности относился серьёзно и использовал защитные заклятия.
— Привет, — услышала я тихое, а на моей талии будто сама собой появилась широкая инквизиторская длань. От неожиданности я вздрогнула, а Астер, понимающе хмыкнув, оставил нас наедине. — Я даже тебя не узнал.
— Мне обидеться? — тихо млея, возмутилась я. Просто для порядка. А то мы такие ласковые, такие порядочные инквизиторы стали, что аж страшно.
— Обижайся, — легко согласился Виен, — у нас есть целая ночь, чтобы помириться.
Последняя ночь — и то, если братец не прознает про потайной ход в моих покоях!
— Что будет с Ровэн? — крутанувшись, спросила в лоб. Эту тему Виен старательно умалчивал. Наверное, сам не знал ответа.
Как выяснилось, в детстве они жили рядом и часто играли вместе — Всеслав, Эйлин и Ровэн. Но после той трагедии память Эйлин подтёрли, а дом снесли. Зато дом Ровэн остался на прежнем месте, и именно к ней постучался Реверовский. Помощница Зольера ничего не слышала ни про тюрьму, ни про дар Чернобога, и охотно начала общаться со старым другом. За несколько месяцев язычник полностью втёрся к ней в доверие.
Когда начались убийства, Ровэн и в голову не пришло связать их с интересом нового друга.
Что-то подозревать она начала после нападения на Виена, о котором как-то прознали бандиты. Затем — после моих слов про ритуалы. Ведь Реверовский убеждал её в том, что убийства — ширма для страшного ритуала, а я противилась этой версии. Когда исчезли порошки с зельем, которым нас отравили, нервы Ровэн сдали, и на время она попросилась к Зольеру. Якобы проблемы дома.
Мэтр подтвердил её слова.
Я видела, как тяжело Виену отдать её под суд. Как поведал инквизитор, соврать под зельем правды Ровэн не могла, и судить её стоило только за малодушие. Например, что она не сообщила про Реверовского раньше, что испугалась наказания. Но участие, даже косвенное, в таких страшных убийствах… король требовал её казни наравне с маньяком.
Пока не вмешался Данимир.
По нашим законам, молодую девушку мог освободить от петли мужчина, согласный жениться и взять на себя полную ответственность за действие преступницы. Закон редко применялся, но действовал. Данимир предложил кардиналу решить проблему в подобном ключе.
— Зольер согласился, — огорошил меня Виен, — сказал, что лучше уж брак, чем веревка за глупость. Завтра их обвенчают. Если честно, я больше рад такому исходу, чем нет. Она много лет была с нами заодно.
— С вами или с тобой? — не выдержала я. Дифирамбы их драгоценной Ровэн уже начали надоедать, особенно если вспомнить, в какой момент я застукала их с Виеном.
— С нами, со мной, и я до сих пор не решил, что делать с "бедным ремесленником", на которого ты, по словам Ресы, периодически заглядываешься.
Что-о-о?! Ну, Реса, ну предательница!
Пока мы выяснили отношения, кардинал объявил церемонию награждения. За раскрытое дело всем капитанам, кроме новенького, была объявлена благодарность. Скрипя зубами, Виен подписал назначение Ирвина. Хотя я думаю, что скрипел и бурчал он больше для порядка.
Меня тоже наградили. Отныне я считалась "почётной подданной Валессы" с рядом привилегий. Кардинал подчеркнул, что как и прошлый раз, союз двух стран помог раскрыть запутанное и опасное дело. Брат с сомнением посмотрел на "имперскую часть союза", но пообещал публично меня не пороть. Шёпотом, конечно. Мол, живи уж, героиня.
Сжимая руку Виена, я чувствовала себя самой счастливой на свете. Всё закончилось. Всё разрешилось.
Как только выдержать полтора месяца до возвращения в Валессу?..
Конец
