— Товарищ полковник? Портал сработал. Так точно… Есть… Восемнадцать человек… Двое на носилках. Все вооружены… даже пулемет есть. Один в советской форме… нет двое, еще один на носилках. Да, их старший подходит под описание. Фото? Да, полное совпадение. Есть! Будет сделано.
— Ну что там? — поинтересовался рыжий, как только напарник положил трубку.
— Сейчас будут. Нашим, когда будем звонить?
— На хрен? Микрофоны я отключил, то есть включил запись нашего прошлого дежурства. Пока прочухают…
— Ага, хорошо. Кстати, а куда это наши поднадзорные направляются?
— Похоже, свинтить хотят. С ранеными у них хрен что выйдет. Там сингалки везде на главный пульт все идет… Смотри этот точно наш, мобила в руках.
— Надо полковнику звонить, пусть перехватят. А то на самом деле еще на один из наших постов наткнутся. Куда они пошли?
— Между восьмым и девятыми постами.
— Угу… Товарищ полковник? Это снова мы…
Заброшенная база 'Алексеевское-2011' то же время.
Мы успели углубиться в лес метров на двести — до другой опушки оставалось примерно столько же, как зазвонил мой телефон. Я его включил при первой возможности, но все абоненты по которым пытался звонить были отключены или находились в не доступа. Мельком взглянув на экран, сразу же ответил:
— Да?
— Вас сейчас будут брать! Сопротивление не оказывайте! Работают федералы. Телефон и симку уничтожьте! — прозвучал знакомый голос.
— Понял! — несколько ошарашенно пробормотал я, застыв на миг, но почти тут же встряхнулся и стал судорожно разбирать телефон.
— Кто это? — тихо спросила Аля.
— Коротич.
Подошедший Лобанов тоже вопросительно посмотрел на меня.
— Нас сейчас брать будут. Спецназ ФСБ. Осназ госбезопасности по-вашему. Приказ не сопротивляться. Зажигалку дайте…
Дымя пластмассой горела симка и плата телефона, бойцы шустро закопали улику. После чего мы быстрым шагом, как-будто ни о чем не подозревая потопали вперед. Была видна противоположная опушка, когда нас повязали.
Как нас скрутили, я сразу не понял, слишком неожиданно все произошло. Рядом вдруг взорвался ком травы и листьев и оттуда выскочило лохматое чудо. Потом круговерть из деревьев, неба и земли, и я лежу на земле уткнувшись носом в прелую листву, и рычу от боли в заломленной руке. Рядом был слышен визг Али, мат бойцов капитана, великосветская ругань офицеров, и чей-то крик:
— Не подходи! Граната! Рванет!
— Спокойно боец, спокойно. Мы свои, — послышался чей-то успокаивающий голос.
— Свои?! Свои?! Да пока мы там с фашистами воюем вы выродки всю память попрали!
— Карасев не дури, — крикнул Лобанов: — Вставь чеку на место!
'Точно, Карасев, конопатый такой, тот-то мне голос показался знакомым. М-да, зря я им все-таки про политическую обстановку рассказал… хотя туго бы им пришлось бы без этого краткого эпизода!'
— Парень, спокойно, послушай своего командира. Мы свои, — продолжал увещевать тот же голос.
Жаль посмотреть, что там происходит я не мог, с этой стороны как раз упиралась в землю колено бойца. Второе убыло у меня на спине, так что я продолжал лежать без движений, тщательно прислушиваясь.
— Свои бы просто подошли и представились. А вы твари только из-за угла и можете, как с врагами! — продолжал говорить срывающимся голосом Карасев.
— Послушай солдат…
— Я красноармеец сволочь златопогонная.
Теперь даже я понимал, что Карасев натурально нарывался.
— Ты слова то попридержи. Мы тоже русские, — послышался чей-то бас чуть правее от меня.
— Лейтенант молчать, — прошипел переговорщик.
— Русские? — как-то судорожно хмыкнул Карасев: — А я советский человек. Нет между нами ничего общего.
— Боец, мы сейчас идем к нам. Там вас ждет горячая еда и медицинская помощь.
— Как немцы. Нам один пограничник, бежавший из плена попался, он похожее рассказывал, когда их группу окружили. А потом в плен попал.
— Боец… красноармеец, пойми мы не враги тебе. Если граната взорвется, пострадаем не только мы, но и твои товарищи… Лейтенант, НЕТ!!!
Что там произошло дальше, я толком не слышал. Что-то хрустело, перекрываемое густым матом. Потом едва слышно зашипело и крик:
— Бойся!
Через секунду взрыв, и спецназовца на моей спине снесло в сторону. Тряся головой, я попытался приподняться, как почти сразу на грани слышимости, сквозь звон в ушах, услышал:
— Куда?
Последующий удар по почкам и завершающий по голове, были последними в моем сознании. Через секунду все померкло.
Тишину в комнате наблюдения, нарушали только хрипы в пробитом легком рыжего, и хруст стекла под новенькими берцами невысокого крепыша кавказской внешности с гипсом на нижней половине челюсти, который вошел в комнату.
— Ну что Воронин? Пидор то оказался не так прост? — прошипел кавказец, с ненавистью глядя своими маленькими злобными глазами на умирающего оперативника.
Рыжий промолчал не только потому-что не мог говорить, а потому, что не видел в этом смысла.
Несмотря на то, что кавказцу больно было говорить, он не унимался.
— Зря вы против систем пошли. Что дадут эти митинги и забастовки. Развал страны? Или вы надеялись, что этот мифический Сталин возьмет да и придет? Воронин, ты же читал сводку. Запись была обследована экспертами и признана подделкой. И что теперь? Тебе минуты остались. Гаврилов убит. Что вы добивались? Группу мы эту взяли, мне уже доложили. И куратора мы вашего тоже возьмем.
— Да-а… пошёл ты-ы, — едва прохрипел рыжий с тоской посмотрев, на лежащий у стула ПМ, с отодвинутым до конца затвором. Отстреливались они до конца, пистолет выбили как раз когда он пытался перезарядится. Магазин до сих пор был зажат в его левой руке, но до пистолета было так далеко.
Хмыкнув, кавказец посмотрел на пистолет, потом снова перевел взгляд на раненого. Не обращая внимание на двух спецназовцев в комнате подошел и ногой подтолкнул пистолет к руке рыжего.
Собрав все силы, Воронин схватил отдающий холодом ПМ, и поднял взгляд. На него смотрело дуло пистолета. Выстрел.
— Он пытался меня убить, ясно? — убирая 'Гюрзу' в кобуру громко и уверенно сказал кавказец.
— Так точно, товарищ майор, — хором ответили спецназовцы безразличным тоном.
— Уходим. Идем на точку два. Нужно принять гостей.
Привели в чувство, меня довольно грубо. Сунули под нос ватку с нашатырём, и похлопали по щекам. Сильно похлопали. Грубо.
Стараясь не трясти как будто налитой чугуном головой, приоткрыл глаза и застонал от боли.
'Пипец почкам. И… кажись я описался?' — удар по голове тоже не прошел даром, в глазах все двоилось.
Пока меня как куль приподнимали и усаживали, спиной к стволу сосны, попытался осмотреться.
— Сесть на корточки, смотреть только перед собой! — рявкнул кто-то рядом.
Беглого взгляда хватило оглядеться. Первым делом вздохнул с облегчением, Аля лежала рядом, глядя на меня. Подмигнув ей, уставился в землю, как велели.
'М-да. О Советско-Российской дружбе можно позабыть. Не простят!' — подумал я, успев бросить взгляд на бойцов Лобанова, волками смотрящих на охрану. В отличие от молодого Карасева, которого я бы назвал 'фанатичным комсомольцем', остальные бойцы знали, что такое приказ и не дергались, ожидая своего шанса.
Спецназовцы понимали это, и были настороже крепко сжимая оружие.
Чуть в стороне было видно несколько тел, одно принадлежало Карасеву, второе спецназовцу.
'Надеюсь — это лежит тот лейтенант, которого пытался остановить переговорщик. Хотя странно все это. Глупо. На наш захват должны были отправить спецназ с нармальными руководителями и командирами. А этих, извините, кроме как пэпээсниками назвать нельзя, повадки те же. Даже по карманам также прошлись. Умело'.
— Васько, глянь на эту дуру, — послышалось чуть справа.
Едва заметно скосив взгляд, увидел бойца в таком же камуфляже, но уже со снятой лохматкой, который повесив автомат на плечо, держал в руках ДП сержанта Лазарева. Повернувшись ко мне боком, кому-то демонстрируя пулемет, дал мне возможность рассмотреть шеврон на его плече. Спецназ ФСИН. Теперь многое становилось понятно. Чуть справа слышался разговор, парень-переговорщик с кем-то общался на истерике. Явно докладывался командиру. И судя по его голосу уже успел получить фитилей и сейчас слушал инструкции в отношении нас.
— Вот придурки. Они бы еще с кремневыми ружьями к нам приперлись, — ответил кто-то, видимо тот самый Васько.
— Ты будешь смеяться, кремневые тоже есть, пять ружей, восемь пистолетов.
