Читаем без скачивания Свинец в крови - Рафаэль Кардетти

Метрдотель принес меню. Буйство цен несколько умерило мои терзания. Этот обед станет моим покаянием. Вместо того чтобы бичевать свое тело, я просто разом опустошу свой банковский счет. На первый взгляд это может показаться процедурой менее болезненной, но в ближайшие две недели мне придется довольствоваться хлебом и картошкой.

Я вздохнул, услышав, что Лола заказывает самые дорогие блюда. Метрдотель улыбался все шире и шире. Я быстренько подсчитал в уме, во сколько обойдется мне Лолин ужин. Получилось — примерно в четверть моего месячного дохода. Терять было уже нечего, и я тоже выбрал блюда с бесконечными и устрашающими названиями. Восхищенный метрдотель удалился на кухню.

Не успели мы приступить к закускам, как у меня зазвонил мобильный. На дисплее высветился номер Сэмюэля Бертена.

Я не сразу решился ответить. Поздний звонок от Сэма не предвещал ничего хорошего. Обычно в такое время он попивал виски в номере поганой гостинички в компании девицы, с которой познакомился минут пятнадцать назад.

Если уж он соизволил позвонить, значит, речь идет о важном деле, иными словами, о каких-то новых неприятностях.

— Кто это? — спросила Лола.

Я изобразил пальцами револьвер и сделал вид, что стреляю в нее. При этом я крикнул «бум!» — причем достаточно громко, чтобы заглушить звонок. Лола не поняла намека и нахмурилась. Я уже собирался повторить свой жест, но метрдотель повернулся ко мне с таким злобным видом, что я почувствовал себя обязанным снять трубку.

— Алло? Сэм, какой приятный сюрприз! — сказал я голосом телеведущего, лицемерным и медоточивым.

— Привет, Алекс, я не помешал?

Сэм никогда раньше не задавал мне подобных вопросов. Не в его стиле было проявлять заботу о ближнем.

— Нет, не помешал. Я тут ужинаю с Лолой. Чем могу быть полезен?

— Ты ужинаешь с Лолой... — повторил Сэм. — Извини, что пристаю.

Мои опасения подтверждались: с ним что-то произошло. Такое расшаркивание было ему несвойственно.

В своих отношениях с людьми Сэм буквально следовал знаменитой доктрине «массированного возмездия», выдвинутой Эйзенхауэром в начале пятидесятых годов. Он высаживался среди аборигенов, сметал все на своем пути и отбывал с ощущением мира в душе.

Однако такое внезапное проявление альтруизма пробудило во мне сомнения. В конце концов, может быть, Сэмюэль Бертен лучше того карикатурного образа, который сложился в моем мозгу? Я вспомнил уроки катехизиса, полученные в детстве, и решил пересмотреть свое неверие в род человеческий.

Я расслабился и постарался быть любезным:

— Чего ты хочешь?

— Мне неудобно... Не хотелось бы портить тебе ужин.

— Сэм, — сказал я начальственным тоном, — говори, чего ты хочешь. После этого посмотрим, мешаешь ты мне или нет.

— Вообще-то мне надо срочно вернуться в Штаты, чтобы уладить одно дельце, и я хотел бы забрать часть из денег, полученных за мои скульптуры.

Какое облегчение! Я торжествующе ткнул кулаком в сторону Лолы. Тем не менее следовало изобразить, что я волнуюсь за Сэма. Мой учитель катехизиса гордился бы мной.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Нет, не беспокойся. Но мне нужны деньжата.

— Я пока не смогу отдать тебе полностью твой процент от продажи. На следующей неделе я должен отправить две работы в Рим. Жду перевода.

— Не страшно. Сколько можешь дать сейчас?

— В данный момент у меня в сейфе не так много наличности. Две тысячи евро, может быть, две с половиной.

— Годится. Остальное пришлешь позже. Я могу зайти сегодня попозже?

А, черт!

— Сегодня вечером мне неудобно, — возразил я.

— Я улетаю завтра в восемь. Алекс, будь так добр... Я стою перед галереей, можешь подойти?

Я посмотрел на часы. Половина десятого. Можно успеть, но при условии, что я выскочу прямо сейчас.

— Хорошо, сейчас приду. Я буду там через пятнадцать минут. Зайди в какое-нибудь кафе.

— Тут рядом все закрыто, — простонал Бертен. — Ты мне не скажешь код галереи? Я бы подождал тебя внутри.

Я достаточно хорошо знал его, чтобы крепко призадуматься. Бертен был типичным разрушителем. Запустить его одного в галерею мог только ненормальный.

— Пожалуйста, Алекс... На улице жуткий холод. Я замерзаю.

Я мысленно окинул взглядом содержимое галереи. В конце концов, большинство работ, к которым он получит доступ, принадлежат ему. А остальные, ценные, заперты у меня в кабинете. К тому же система наблюдения, установленная Дмитрием, гарантировала от неприятных неожиданностей.

Если Бертен что-то натворит, у меня будет доказательство его вандализма. Каких только доказательств я не предъявлял своей страховой компании! Не хватало только видеозаписи, запечатлевшей расправу автора над собственными творениями. Уж если после такого я не попаду в ежегодный список лучших клиентов, публикуемый журналом страховых обществ...

А может быть, мне удастся даже выгодно продать пленку. «Последний перформанс Сэмюэля Бертена: момент признания художником ничтожества своих произведений». Приверженцам мета-художественной критики хватит пищи для размышлений на долгие годы.

— Ладно, — согласился я. — Ты готов нажимать?

— Да, диктуй.

Я назвал ему код входной двери и пообещал, что присоединюсь к нему как можно скорее, а потом отключился, понимая, что совершил страшную глупость.

Я не осмеливался посмотреть на Лолу. Я испортил празднование нашего воссоединения. Она наверняка подумает, что я сделал это нарочно. Приготовившись к самому худшему, я сгруппировался, как для экстренного приземления, подобрав колени и прижав локти к груди.

К моему великому удивлению, самого худшего не произошло. Лола не выплеснула мне в лицо вино, не швырнула на пол тарелку, не заорала, что я — подлая свинья и эгоист. Она всего лишь взяла в рот кусок маринованной семги, а потом положила вилку возле тарелки.

Под прикрытием скатерти ее голая нога скользнула по моему бедру и застыла в опасной близости от моего мужского достоинства.

Захваченный врасплох, я застонал от неожиданности. Лола приложила палец к губам и хитро подмигнула мне. Она не переставала улыбаться и испепелять меня взглядом, в то время как ее пальцы шарили по моей ширинке.

Я знал Лолу уже целых десять лет, и все же, стоило ей прикинуться этакой милой кошечкой, я попадался на крючок.

Когда она сжала пальцами мой пенис и стала ритмично раскачивать его, по всему моему телу пробежала судорога. Я выпустил телефон, и он упал на ковер возле моих ног. Мое дыхание стало хриплым и прерывистым, почти как у астматика на грани удушья.

— В последний раз ты проделываешь со мной такое, Алекс, — медленно проговорила она, не переставая улыбаться. — Вот тебе, чтобы не забывал.

Внезапно она распрямила ногу и уперлась ею мне в пах. Ее пятка вжималась все глубже, давя и расплющивая все на своем пути. Я почувствовал, как по телу разлилась дикая боль. Издав жалобный крик, я чуть было не свалился со стула.

Впрочем, жалкие остатки потерянной гордости не позволили мне упасть на пол. Я кое-как уцепился за стол. Мой бокал покачнулся, перевернулся и разбился на скатерти. В мгновение ока я оказался в центре внимания всего ресторана.

Метрдотель, возмущенный тем, что его обеденный зал превратился в поле битвы, сделал шаг ко мне.

Лола предвосхитила его смертоносные намерения.

— Никогда так больше не делай, — сказала она. — А теперь — мотай отсюда. Я приду в галерею, когда доем.

Оправдываться мне было нечем. К тому же боль так меня скрутила, что я не мог выдавить из себя ни слова. Я встал и начал надевать пальто.

Я уже отходил, когда Лола окликнула меня. Она протянула ко мне руку ладонью вверх:

— А карточка?

Это прозвучало не как вопрос. В других обстоятельствах я послал бы ее куда подальше, но у меня больше не было сил. Я вытащил бумажник и протянул ей свою кредитку.

Я уходил с горящими яйцами, под насмешливыми взглядами метрдотеля и половины посетителей. Лола, оставшаяся за столиком одна, торжествовала.

22

До галереи я добрался за двадцать минут. Каждый мой шаг сопровождался ощущением, будто в мои половые органы втыкают сотни иголок. Боль стала утихать только через несколько сотен метров.

За четверть часа мне удалось сделать то, на что у человечества ушли сотни тысяч лет: перейти из полусогнутого положения в вертикальное. К тому моменту, когда передо мной возникло здание галереи, я чувствовал только небольшое неудобство.

Поскольку я не мог по-настоящему сердиться на Лолу, то перенес всю ненависть на Бертена. Этот тип неизбежно притягивал неприятности, даже если не стремился к этому нарочно. Настоящее стихийное бедствие.

Несмотря на желание применить к мужским достоинствам Бертена особые методы Лолы, я сразу же решил, что сегодня вечером не стану снимать напряжение за его счет. Мне следовало как можно скорее послать его ко всем чертям, потому что Кемп, безусловно, не опоздает.