Сломать запор, очевидно, было невозможно, а если и возможно, то это вызвало бы слишком много шума. В кромешной темноте ничего нельзя было разглядеть. Тарзан принялся осматривать окна, но те также не выдавали своих секретов. Впрочем, Тарзан на это и не рассчитывал. Решетки он одолеет если не хитростью, то силой наверняка, если не отыщется другой способ проникнуть в здание.
Обходя дом со всех сторон, он внимательно изучал его, время от времени замирая и прислушиваясь, но все было тихо.
Он осмотрелся вокруг, затем стал рассматривать стену здания. Как и многие стены в городе, она была украшена орнаментом, кое-где торчали колышки.
Взобраться по ней оказалось нетрудно, хотя движения Тарзана сковывали головной убор и одежда жреца. Наконец он достиг окон, задернутых занавесками.
Тарзан не задержался надолго на уровне второго этажа, так как решил, что через крышу легче будет проникнуть в здание. Там наверняка имеются отверстия, как и в тронном зале Ко-тана. Он только не знал, окажутся ли они достаточно широкими чтобы мог пролезть человек.
Он остановился у третьего окна и сквозь решетку увидел, что в комнате горит свет. Одновременно до него долетел запах, который мгновенно смел с него все остатки цивилизации и превратил Тарзана в страшного дикого самца племени Керчака.
Мгновенной и разительной оказалась перемена, произошедшая с Тарзаном, с уст которого едва не сорвался дикий клич Великих Обезьян, и лишь благоразумие удержало его в последний момент.
До его слуха донеслись голоса внутри комнаты: голос Лу-дона, требовательный, настойчивый, и другой, до боли знакомый, отвечавший с презрением и решимостью, хотя и полный безнадежности.
Всякая мысль о спокойствии и осторожности была вмиг забыта и отброшена. Тарзан могучим ударом кулака выбил решетку вместе с рамой, и их обломки полетели на пол комнаты. В тот же момент Тарзан бросился в образовавшийся проем и приземлился в помещении. Вскочив на ноги, он обнаружил, что в комнате царят мрак и тишина.
Он громко произнес имя, которое его губы не выговаривали уже многие месяцы.
– Джейн, где ты? – крикнул он, но ответом ему было молчание.
Снова и снова звал он, пробираясь в темноте по комнате и улавливая ноздрями тонкий запах, говоривший о том, что его подруга находилась здесь. В его ушах стоял дорогой голос, противившийся низменным посягательствам Лу-дона.
Ах, если бы он повел себя с большей осторожностью, хладнокровно и ловко, может быть, он уже в этот момент держал бы ее в своих объятиях, а тело Лу-дона лежало бы у его ног как свидетельство справедливого возмездия.
Но не время было заниматься самобичеванием. В темноте он споткнулся о какой-то непонятный предмет, пол под его ногами вдруг стал опускаться, и Тарзан полетел куда-то вниз.
Его тело ударилось о гладкую поверхность, и он понял, что скатывается вниз по некоему желобу. Сверху послышался злорадный голос Лу-дона:
– Возвращайся к своему отцу, о, Дор-ул-ото.
Тарзан внезапно остановился, врезавшись во что-то каменное. Прямо перед собой он увидел лунные блики, отражавшиеся от поверхности озера, расстилавшегося перед ним за зарешеченными окнами.
Вначале он не слышал никаких звуков, чуть позже вдали раздались глухие шаги, направлявшиеся к нему.
Шаги приближались, и вскоре он услышал дыхание зверя.
Очевидно, зверя привлек шум падения, и он шел узнать, что именно упало. Тарзан не мог видеть зверя, но знал, что тот близко. Подтверждая догадку, совсем рядом раздался рев грифа.
Зная, что у зверя плохое зрение, а его собственные глаза привыкли к темноте, Тарзан решил постараться избежать схватки, в которой у него не было никаких шансов на победу. Он также поостерегся испытывать на этом грифе тактику Тор-о-донов, ибо ситуация сейчас была совсем иная.
Раньше он мог общаться с грифом при дневном свете в естественных условиях и в нормальной природной среде, причем гриф был уже знаком с дрессировкой. Теперь же перед ним находился зверь, содержавшийся в неволе, и у Тарзана не было никаких оснований предполагать, что тот поддастся воле человека. Грифа держали здесь с единственной целью, о которой не трудно было догадаться.
Тарзан стремился избежать встречи со зверем, тем более теперь, когда он убедился, что Джейн жива. Как бы ни безнадежно было его нынешнее положение, какую бы досаду и разочарование он сейчас ни испытывал, его согревала одна мысль: она жива! В конце концов все эти долгие месяцы прошли не напрасно. Он нашел ее!
Бесшумно, как бестелесный дух, пробирался быстрый сын джунглей к другой стороне, прочь с дороги надвигавшегося гиганта, который шел в темноте на звук недавнего падения.
Тарзан держался стены, пока не добрался до темного коридора, откуда появился зверь.
Тарзан устремился вперед по этому коридору.
Даже его глаза, привыкшие к темноте, едва различали пол и стены. Но и этого было достаточно для него, чтобы не попасть в какую-нибудь очередную ловушку.
Коридор оказался высоким и широким, под стать огромным размерам зверя. Пробираясь вперед, Тарзан почувствовал, что постепенно спускается вниз.
У него промелькнула мысль, что, может, лучше было бы остаться в той большой комнате, где гриф вряд ли увидел бы его, нежели бежать по коридору, спасаясь от зверя.
Страшный рев грифа сотрясал стены прохода.
Оставаться и встретить этот рычащий сгусток ярости бесполезным «ви-оо!» казалось Тарзану верхом безумия, и он предпочел идти дальше, хотя и сознавал, что гриф догоняет.
Наконец темнота стала рассеиваться, и за последним поворотом Тарзан увидел лунный свет. С возродившейся надеждой рванулся к свету и оказался перед большим круглым строением с отвесными стенами, взобраться по которым было невозможно.
Слева находился бассейн с питьевой водой для грифа. Одной стороной бассейн примыкал к зданию с круглой стеной.
В это время гриф вышел из коридора.
Тарзан отступил к краю бассейна. Дальше идти было некуда. Ему казалось, что уже ничего нельзя сделать.
Гриф остановился и стал глядеть по сторонам, выискивая свою жертву. Тарзан решил, что наступил подходящий психологический момент для последней попытки, и скомандовал:
– Ви-оо!
Команда произвела на зверя мгновенное действие. С ужасным ревом он опустил все три рога и стремительно бросился в направлении звука. Ни вправо, ни влево бежать было некуда, позади находился бассейн, а впереди мгновенная смерть. Огромная туша уже подлетела к нему, и Тарзан, повернувшись, нырнул в темные воды бассейна.
Надежда умерла в ее груди. Все месяцы заключения она боролась за жизнь, превозмогая трудности и лишения. Надежда то брезжила, то исчезала. Теперь Джейн Клейтон чувствовала, что положение безнадежно. Надежда умерла, когда она предстала перед жрецом Лу-доном.
