и перешла в спальню. Там была похожая картина: разорвано было всё, что могло быть разорвано, а между остатками матраса и стеной, в куче набивки, лежал чугунный ящик. По матрасу и полу были разбросаны фотографии — штук пятьдесят или около того; порванные, испачканные землёй, слизью или чем-то ещё, что было на ботинках или голых ступнях налётчиков.
Сейф Северного? Но нападавшие забрали всё важное, что там могло быть: дверца сорвана с петель, а коробка была пуста. Фотки тоже мельком проглядела, но на них была одна и та же девочка, иногда с парой взрослых. Наверное, Палмеры, но было совсем не ясно, зачем они Северному. На снимки, которые делают при слежке, не похожи: скорее такие фотки делает друг семьи.
Но тем, кто устроил весь этот бардак, они явно не были интересны. Да и мне тут уже не на что смотреть.
А не, секундочку. Из-под стопки небрежно брошенных фоток блеснуло что-то васильковое. Я нагнулась и подняла узенькую полосочку шёлковой ткани. Лента — ну знаете, такие ещё дают за победу в забеге или каком-нибудь конкурсе талантов в школе. Всего лишь голубая ленточка с надписью «первое место». Вроде бы ничего особенного, но я-то знала, что раз она запрятана в сейфе, она была дорога Северному. В общем, сунула в карман до лучших времён и вернулась к одинокому стакану.
Странно. Для начала — в квартире, где разбито, разломано и разодрано было всё, это была единственная целая вещь. Хрустальный стакан с кучей граней, и по идее, его тут быть не должно. Если её застали врасплох, она бы уронила или запустила бы им в нападавшего, а не поставила на стойку, пусть и не очень аккуратно. А если же она знала о предстоящем взломе, тогда почему перед самым нападением она решила выпить водички, тем более что расплескавшаяся вода говорила о том, что поставила она его быстро?
Подняла стакан, поднесла его к свету из окна. Вода и преломлённые лучи солнца. А потом заметила в глубине малюсенькую золотистую искорку, которая казалась чуть осязаемей лучей. Искорка была совсем крошечная, меньше ногтя моего мизинца, всего несколько миллиметров, и между ней и стенкой стакана ничего не было. Не подними я его, ничего бы и не заметила. И то, держа стакан на уровне глаз, она была едва отличима от золотистого света, преломляющегося и отражающегося от граней.
Попробовала осторожно вытащить искорку, и пальцы коснулись прямоугольного, гладкого как стекло предмета, куда большего размера, чем та искорка. Я вытащила его наружу и уставилась на прозрачную пластинку, пока капельки воды падали с неё на стойку.
Что за нафиг?
Повертела в пальцах, пытаясь понять, что это за штука. Искорка показалась каким-то чипом, хотя я и не была в этом уверена, а когда вытерла её, то на другом конце проступили едва заметные потёртости.
Что это за фиговина? И почему Северный спрятала её от налётчиков?
Хотя, если слегка наклонить голову и прищуриться, то эти отметинки могут быть…
Я заулыбалась.
Да это же крошечная стеклянная флешка: узкая, толщиной с пару предметных стёкол для микроскопа. А загадочные отметины на ней из-за того, что её часто вставляли и вынимали из USB-порта.
Не ясно, поможет ли она в моём деле или она нужна для чего-то совсем другого, но я прекрасно понимала, что она не хотела, чтобы флешка попала в руки нападавших, кем бы они ни были. Открытым оставался вопрос: для кого она? Не похоже, чтобы она хотела, чтобы над её делом работал кто-то кроме меня, а значит, по идее, эта прозрачная штуковина ждала меня, но ведь Северный не могла знать, что я вообще сюда доберусь.
Очевидно, мой долг, как нанятого Северным детектива, забрать её и посмотреть на содержимое. Всё ещё ухмыляясь, я сунула флешку в другой карман джинсов: несмотря на то, что сама Северный бог знает где, и на то, что я понятия не имела, что делать дальше.
Больше ничего интересного тут не было, так что я напоследок быстренько обошла квартиру и решила, что на сегодня веселья достаточно. Вечер приближался, и я точно знала, что, если не дам о себе знать, Дэниел начнёт доставать меня сообщениями.
Ну да, несмотря на то, что Зеро при помощи магии хакнул мой телефон, я всё равно могла послать простенькое сообщение Дэниелу, чтобы они с Морганой знали: всё в порядке и я возвращаюсь. А когда я выходила из квартиры, уткнувшись в телефон, и столкнулась с каким-то телом, то я просто хотела шагнуть в сторону и идти дальше.
Крепкая рука обхватила мою шею, но я успела заметить, пусть даже и не осознала сразу, лишнюю пару конечностей на его торсе.
— Вот блин, — в стотысячный раз за этот день сказала я.
Кажется, меня подняли. Четырёхрукий Запредельный, не напрягаясь, поволок меня по коридору, в конце которого я мельком заметила кого-то высокого, с открытым ртом. Надеялась, что если это человек, то инстинкт самосохранения не позволит ему попытаться мне помочь, но когда меня буквально проносили в квартиру напротив двери Северного, я заметила вокруг высокой фигуры слабое, но заметное мерцание Между.
Ага, Запредельный. Кто бы сомневался.
Но кем бы он ни был, он явно не с этими: они захлопнули дверь прямо перед его носом, а под моими ногами вновь появился ковёр.
Нет. Не ковёр. Трава.
Я стояла на траве.
— И что, неужто повсюду с собой таскаете? — брякнула я.
— Я не ношу, — ответил глубокий голос, явно не принадлежавший тому, кто меня схватил, — но она растёт всюду, куда ступает моя нога.
— Оу, — ответила я, наконец отдышавшись и восстановив равновесие. И так как не знала, что сказать ещё, добавила: — Очень удобно наверное
Пока я говорила, обладатель голоса вышел из кухни. Здоровенный мужик — точнее был бы, будь он мужиком. Он был очень даже фейри; такой спокойный, приятный, огромный даже по меркам фей. Он как бы располагал к себе. Кажется, он кого-то напоминает, не? Никак не могла понять. Открытое, приятное, дружелюбное лицо без единой морщинки.
Я посмотрела на него ещё раз, ведь морщины есть у всех. Даже у фей — показывают, какая часть лица двигается чаще всего. Едва заметные морщинки вокруг глаз говорят о том, что обладатель лица часто улыбается, возможно пара складочек у рта. Да даже если они и ворчуны противные, у них должна быть морщина на лбу.
Даже у Атиласа вокруг глаз они есть, в конце концов! Даже у Зеро практически постоянно
