ныла царапина, да к тому же она еще больше покраснела и выглядела уже не столь безобидно. Девушка и промывала ее, и мазью мазала, но ничего не помогало.
— Эх, видимо это все-таки яд… Придется в травмпункт ехать. И что я там скажу? Вы знаете, меня поцарапал гигантский паук-телепат, помажьте мне ранку йодом! А доктора мне такие — и вы с такой царапиной пришли в поликлинику? Помазали бы сами йодом. Да и как мы поймем, какой яд? Надо было приносить паука с собой! А я им на это…
Но закончить свой монолог Степанида не успела, с подоконника на стол перепрыгнул паучок и побежал к девушке.
— Арсений! Где же ты был, я тебя искала! Со мной такое приключилось! Или ты и сам все знаешь?
Паучок принялся ползать туда-сюда по руке и Степанида с удивлением обнаружила, что он постепенно покрывает царапину паутиной.
— Ты меня лечишь? Или наоборот?
Арсений не реагировал, он плел и плел свою паутину, пока больное место не было покрыто полностью. Закончив дело, паучок так же быстро убежал, оставив Степаниду в растерянности.
После обеда пришла Пульхерия и подруги затеяли чаепитие в кабинете.
Степанида достала свое любимое курабье, Пульхерия уселась в кресло, и положила ноги на стол, предварительно испросив разрешения у хозяйки.
— Ох, как болят мышцы! И мой варикоз дает о себе знать.
— Ничего, все пройдет! — Степанида разлила чай и включила телевизор. На любимом канале шли новости. Девушки не поверили своим глазам, когда увидели журналистку, стоящую у того самого склепа, в котором еще прошлой ночью они прятались от сектантов. Рядом с ней стоял какой-то мужчина в рабочей одежде. Степанида воскликнула: "Это же тот, у кого мы дорогу спрашивали, когда могилу искали!" Девушка поспешила прибавить звук.
— Вчера ночью на Касьяновском кладбище нашего города группа людей в черных плащах проводила свой сатанинский обряд. Сейчас мы поговорим с кладбищенским сторожем Иваном. Иван, расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что здесь случилось.
— Опять хулиганы пришли ночью на кладбище и устроили погром. Вот посмотрите, могилу осквернили, распятие перевернули, несколько памятников поломали, свечи свои разбросали, мусор всякий. Жгли тут чего-то, вона посудина какая-то стоит, животное бедное замучили, я петуха с отрубленной башкой нашел на могиле. Одному из своих выкололи глаз, его на скорой увезли, еле живой был. Троих в плащах сняли с забора утром. Двоих нашли с пробитыми головами на земле. Я говорил своему напарнику, Савельичу, что в полнолуние надо дежурить и ночью. Потому как у хулиганов этих, как их там, секстантов…
— Сектантов, — поправила его журналистка.
— Да, сектантов, полнолуние — это время для проведения обрядов.
— Значит, это уже не в первый раз?
— Не в первый! Несколько раз уже приходили. Я в прошлый раз в бытовке своей сидел, смотрю свет в глубине кладбища, ну, думаю, начинается. Я взял фонарь, вилы и пошел туда. Подошел поближе, затаился за памятниками в крапиве и смотрю — группа людей со свечами в руках стоят вокруг какого-то хмыря, а он читает книгу и чего-то напевает, да смешно так. "Приди же к нам, приди!" Че-то стонут они, руки протягивают. Ну, думаю, пора заканчивать вечеринку. Вышел к ним с фонарем, свечу в морду этому хмырю и говорю: "Вызывали?" Криков-то было, ой. Бросились кто куда. И тоже тогда пара людей повисла на заборе, одному даже палец оторвало, кольцом за пику оградки зацепился, МЧС снимали потом. А кого-то нашли в бессознанке по пути к забору.
— Вы пробовали обращаться в полицию?
— А как же! Уж сколько начальник наш жаловался, а толку-то. Они их, типа, найти не могут. А чего их искать-то, приходи в полнолуние на кладбище и всю группу арестовывай. У нас же теперь как? Свобода вероисповедания. Хочу в православие верю, хочу в католицизм, а хочу в макаронного бога или царевну лягушку. Сталина на вас не хватает…
— Да, спасибо, Иван! Мы вас поняли, — быстро прервала его журналистка и отошла в сторону, оставив бубнить того про лагеря, Сталина и КПСС.
— Да, просто страшно становится, когда подумаешь, что эти люди, выкалывающие глаза своему соратнику и перерезающие горло птице, живут среди нас.
Подруги переглянулись.
— А опасное это занятие — в секте состоять… — задумчиво протянула Пульхерия, размешивая чай. — А мы молодцы, что невредимые вернулись!
— Да, молодцы, — Степанида украдкой взглянула на свою руку. — А ведь нас Борюсик на вечеринку пригласил! Мы будем пиратами! Будем петь песни и пить ром!
— О нет, ты опять про пиратов? Степа, ну сколько можно! Что ты так на них зациклилась?
— Да нет же, это тематическая пиратская вечеринка! Там все будут пиратами! Можно даже попытаться сделать протез…
— Нет, Степа, нет! Никаких протезов!
Девушки начали бурно обсуждать преимущества и недостатки деревянной ноги и одного глаза, а так же наиболее подходящий вид попугаев. Рука у Степаниды больше не болела.
