— Хочу проверить, не наложили ли маги руки на один из артефактов Эйру.
Рей посмотрела в кристально честные глаза дроу и тяжело вздохнула. Связываться с дорвавшимися до артефакта магами не хотелось. Одно из правил, которые Жемчужина выработала для себя после продолжительного общения с магами, гласило: «Не становись между магом и властью». Древние артефакты обладали поистине колоссальной мощью, а сила — это власть.
Жемчужина еще раз посмотрела на Айзири. Дроу она доверяла абсолютно, и точно знала, что если бы некромант мог обойтись без ее помощи, то он и словом бы не обмолвился про храмовые катакомбы. Айзири был единственным магом, к которому Рей могла повернуться спиной, не опасаясь получить нож под лопатку. И знала, что Зир чувствует то же самое. И это подкупало.
Дроу стал для нее тем якорем, за который она цеплялась в любой шторм. Когда-то она даже была влюблена в него, но светлое чувство не пережило столкновения со снисходительной некромантской улыбкой и утопилось в стакане с ромом.
— Зир, хочу тебя попросить об услуге, — Рей откинулась на спинку кресла и заложила руки за голову.
— Какой, конфетка?
— Ты мне ломик не одолжишь? Крышку люка поддеть…
Рей зевнула. Айзири не любил откладывать дела в долгий ящик. Деятельный дроу успел не только спланировать каждый шаг на пути к котелку, но и выбрать время похода. Представив, что ей придется брать штурмом неприступный домик за три часа до рассвета, Рей снова зевнула.
Время обеда подкралось незаметно. Ректор дала себе слово не задерживаться у дверей в кухню и сразу идти в столовую. Слушать пересказ своих любовных похождений в исполнении Тильды не хотелось.
В столовой яблоку негде было упасть. Единственное свободное место оказалось за столиком госпожи Снот. Проректор ела в гордом одиночестве, Ирэн аккуратно орудовала ножом и вилкой, совершенно не страдая от отсутствия компании.
Оценив обстановку, Рей поняла, что не так уж и голодна, и уже развернулась, чтобы уйти, как сзади раздалось:
— Осторожно!
Его Высочество Инери споткнулся и не смог удержать поднос. Тарелки дружно звякнули и опрокинули свое содержимое на брюки ректора. Рей взвыла. Горячий бульон потек в сапоги, оставляя ожоги на коже.
— Госпожа ректор, — взволнованный голос принца раздался над самым ухом ректора. — Прошу прощения. Я не хотел.
— Целителя! — взвизгнула предприимчивая первокурсница и, не сводя глаз с принца, бросилась на помощь ректору, но была вовремя остановлена охраной.
— Не нужно целителя, — Инери пытался подхватить Рей на руки, но Жемчужина упорно сопротивлялась, стараясь не шевелить пострадавшей ногой. Ожог болел так, что темнело в глазах. — Я сам позабочусь о вас, — прошипел принц, все же подхватывая Жемчужину на руки.
И снова принц ощутил, как магия покидает его, и на смену ей приходит жгучий холод и пустота. Инери с трудом заставил себя сделать первый шаг. Жемчужина словно почти ничего не весила, но он чувствовал, что чем дольше он держал ее в руках, тем сильнее становился холод.
Его Высочество почти бежал, совершенно не заботясь о сохранности своей ноши. Рей отвечала ему тем же, стараясь не упасть и намертво вцепившись ногтями в плечи наследника. В мужском общежитии к визиту ректора отнеслись с философским равнодушием, адепты старших курсов и не такое видели, а на младшие курсы никто особо внимания не обращал.
В комнате Его Высочества в тумбочке возле кровати ждала своего часа эльфийская мазь от ожогов, сваренная, по словам длинноухих, без грамма волшебства. Оборотень распахнул дверь в свои комнаты и бросился в спальню. Устроив Жемчужину на кровати, он рванул на ней брюки. Ожог выглядел ужасно. Инери потянулся за мазью.
Зачерпнув чуть зеленоватый крем, он коснулся ожога. Рей выгнулась дугой от боли и закричала.
— Сейчас будет легче, — прорычал оборотень, едва удерживая Рей на кровати.
Мазь не торопилась впитываться, образуя на ожоге тонкую корку. Жемчужина потихоньку затихла. Крик перешел в тихие всхлипы. Инери отвернулся, он не мог смотреть, как плачет эта женщина. Принц ожидал всего чего угодно, но только не слез. Он ждал, что человечка, как всегда, расправит плечи, и, одарив его холодным взглядом поинтересуется какого демона ее притащили сюда, а не к лекарям. И Его Высочество уже приготовил ответ и букет цветов, но слезы… слезы испортили все. Инери никогда не страдал излишней щепетильностью, он убивал, пусть и не всегда своими руками, он пытал, он мог, не моргнув глазом, воткнуть кинжал Жемчужине в сердце. И право, это было бы легче, чем совладать с плачущей женщиной. Единственной женщиной во всем Шумане, которая могла забрать ларец у магов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мазь на ноге совершенно высохла, и боль утихла. Еще несколько минут и от ожога не останется и следа. Инери тяжело вздохнул и, не глядя, протянул ректору платок. Рей вытерла глаза и сжала платок в кулаке.
— Вы с ума сошли, — устало прохрипела ректор, севшим от крика голосом, — адепт де Ро?
Принц посмотрел на Жемчужину. Она все еще не до конца пришла в себя, но во взгляд уже вернулась привычная сталь.
— Прошу прощения, — Инери чуть подался вперед, радуясь этой перемене. События вернулись к продуманному сценарию. — Если бы вы знали, как я испугался, — он провел по ноге Рей, стирая застывшую мазь. Под тонкой зеленой корочкой уже розовела совершенно здоровая кожа. Ректор чуть наклонила голову и посмотрела на принца, как на сумасшедшего.
— Ваше Высочество, с вами все нормально? — ректор подалась чуть вперед и принюхалась. Запаха эрмисы не чувствовалась, но с принцем явно было что-то не так. Координация у оборотней лучше, чем у кошки, в случайно опрокинутый поднос Рей не верила. Но все попытки придумать причину столь странного поведения адепта де Ро, терпели неудачу.
— Со мной все в порядке, — проворчал принц.
— Тогда уберите руку с моей коленки и помогите мне добраться до моей комнаты. Незачем тревожить лекарей столь сложным пациентом. Тем более что ожог почти прошел, — рука оборотня и не подумала убраться с колена. — О причинах вашего поведения мы поговорим позже.
Рей попыталась отцепить руку оборотня от ноги, но тот лишь выпустил когти, не позволяя сдвинуть ее хоть на миллиметр.
— Адепт де Ро… — глаза Рей опасно прищурились. — Или вы сейчас же убираете руку, или…
— Или…, — подался вперед принц, радуясь, что разговор наконец начал походить на привычные ухаживания оборотней, когда жаркая ссора переходит в не менее жаркие объятия. Инери на мгновение позволил себе забыть о том, что ритуалы ухаживаний у людей заметно отличаются от таковых у оборотней. Ему хотелось битвы, соленого вкуса крови на губах, поцелуев, больше похожих на укусы, почувствовать, как ее когти впиваются ему в спину, оставляя следы.
— Ваше Высочество, или вы сейчас же отпустите меня, или я лично прослежу, чтобы ваш отец узнал о вашем поведении. Не думаю, что оно делает честь королевскому дому де Ро, — прошипела Жемчужина ему в губы. Инери усмехнулся и отстранился, подняв руки вверх. Его отец устроил бы ему хорошую трепку, если бы узнал, что он отступился, подобравшись к добыче на расстояние прыжка.
Принц щелкнул пальцами, и в руках у него появилась роза.
— Прошу прощения за мою неловкость, — он протянул розу Рей. — Я действительно не хотел, — Инери не лгал, он действительно не хотел разогревать суп до такой температуры. — Надеюсь, что мазь помогла.
Рей почувствовала, как по ее спине стекает холодный пот. В глазах оборотня она видела голод. Так хищник смотрит на загнанную добычу перед прыжком. Стараясь не показывать страха, Жемчужина взяла цветок и медленно попыталась подняться.
— Я провожу вас, — не дожидаясь возражений, Инери положил ей руку на талию и помог подняться. Рей не стала возражать, нога еще болела, а взгляд оборотня не оставлял возможности побега.
В общежитии оказались совершенно не готовы к выходу ректора в разорванных по шву брюках. Обнимавший ректора за талию дейнирский принц тоже не способствовал отвлечению внимания студентов. Кто-то свистнул им вслед, Рей вздрогнула, но упиравшиеся в бок когти не позволили ей вырваться.
