противостоят сильнейшие существа планеты, — устало продолжила она. — Если хотим выжить, мы должны стать сильнее. Гораздо сильнее. Не удастся отсидеться. Не получится спрятаться.
— Я стану отцом? — всё ещё неверяще спросил Гвин.
Аврора слегка отстранилась, смотря в его распахнутые голубые глаза. Ища следы недовольства, страха или нежелания.
И не нашла их.
Она кивнула.
— Я стану отцом!! — он вновь стиснул её, так что загудела броня и затрещала спина.
— Эй, полегче, — она похлопала его по руке.
— Прости. Когда ты узнала?
— Вчера утром. Пока ты грабил Псов и навещал Буревестников, я отправилась в стойбище. Давно подозревала и решила переговорить с Морротианой. Жрица подтвердила, — мягко улыбнулась орчанка и тут же нахмурилась. — Надеюсь, она выжила.
— Пол уже известен? — с жадным интересом спросил Олег.
Фурия ответила лукавой улыбкой.
— А сам как думаешь?
— Мальчик!
Она вновь кивнула с широкой улыбкой.
— Может, уберёмся отсюда? — орчанка махнула рукой на богов, которые всё ещё выясняли отношения.
Легион совместно с архимагами сворачивал временный лагерь. Раненных и убитых в ходе давки грузили для транспортировки. Осадные орудия разбирали.
Обрубок Тараска недалеко от Фурии заскрипел и начал шустро увеличиваться в размерах. Мир тут же мигнул, и они перенеслись прочь. И ещё раз. И ещё. Гвин телепортировал их, не дожидаясь пока титан решит устроить новый бенефис.
— Второй раунд? — устало протянула девушка.
Ругань среди богов смолкла, и они с тревогой повернулись к останкам чудовища. Те уже разрослись до четверти от истинных размеров твари. Десять секунд, и уже половина туши лежала на земле.
— ОГО? ОН ХОЧЕТ ДОБАВКИ?! — прогремел Братиген.
— Давайте отправим его на солнце? — осторожно предложил Мармиджир.
— Ты же знаешь, торгаш, что мы не можем, — скривился Малаак. — Он нужен Виашерону.
Тараск восстановился полностью, но колоссальное тело всё ещё лежало, не думая вставать. Более того, его глаза подрагивали под закрытыми веками, будто ему снился какой-то невероятный сон. Не хватало только повизгивания и дёргающихся лап, чтобы сходство с собакой стало полным.
Титан медленно пошевелил конечностями, а фигуры богов вспыхнули от накапливаемой силы. Мир затих. Одна искра, и всё полыхнёт.
Чудовище… неспешно погрузило когти в землю. Не приходя в сознание, он зарывался всё глубже, и глубже, и глубже. Пока не пропал.
— ТРУС! — фыркнул бородатый громила.
Лёгкий подзатыльник оповестил всех, что даже боги не чужды панибратства.
Аксиос смотрел на Братигена и неодобрительно качал головой, отряхивая ладонь.
Такие важные фигуры семнадцати богов выдохнули и ощутимо расслабились. Кто-то нервно рассмеялся. Кажется, щуплый красавчик с арфой. Он дёрнул рукой по струнам несколько раз, рождая гармоничный звук.
— Засим откланиваюсь, ненаглядные мои! — Разиен расплылся в самой ехидной улыбке и исчез.
— Таракан! — злобно выплюнул Малаак.
— Гадина! — согласилась Аларис.
Оба предводителя Пантеонов обменялись понимающими взглядами. Внезапно глаза Малаака почернели, и он резко повернулся в сторону запада.
— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?! — брызгая слюной в лицо Аларис, проорал он.
Красавица на миг замерла и грязно выругалась. Без каких-либо объяснений она исчезла. Только что висела в воздухе, и вот её нет.
Братиген же провёл большим пальцем по лезвию топора и кровожадно оскалился.
Небожители начали испаряться один за другим. Всё быстрее и быстрее.
— Какого?.. — ошалело протянул Олег.
— Давай-ка домой, — Аврора устало растёрла лицо.
Им пришлось убраться ещё дальше от поля боя, чтобы Астральный прыжок смог заработать. Телепортация выбросила их в личную комнату Гвина. Тот хоть и выглядел усталым не меньше её, но настойчиво потянул орчанку за руку.
— Чего? Куда?
— Давай-давай, — подстегнул её дроу.
Одинаковые коридоры вывели их во внутренний двор Старшего Дома Эвер’харн. Диковинная зелень, кованые ограды и тусклый свет далёких грибов. Она зависла, изучая обстановку, чтобы отвлечься только на лёгкое покашливание. Развернувшуюся Девушку встретил вид Олега, стоящего на одном колене.
Дроу имел вид смущённый, но решительный.
— Аврора, я влюбился в тебя почти сразу, как увидел. Нам пришлось многое перенести вместе, поэтому сейчас я уверен, как никогда. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Ты выйдешь за меня замуж?
Фурии захотелось ущипнуть себя, до того нереальным всё это выглядело. Ей делают предложение. В другом мире. В другом теле. И всё же, когда чудовищный голод испытания терзал её тело, она повторяла два слова, в которых заключался её смысл. Жизни. Борьбы. Выживания.
«Ради них».
Одним из «них» являлся ребёнок, растущий в её теле. Вторым — Олег.
— Конечно. В смысле, да. Да! — с шумом произнесла девушка.
Далеко не сразу они покинули двор, а пока шли по коридорам, довольные и усталые, обратили внимание на шум. Туда-сюда сновали слуги, будто ужаленные. В особняке чувствовалась какая-то нервная беспокойная энергетика. Всё здание переполняли эмоции, при том далеко не светлые.
— Нужно найти Матриарха или Соверетта, — уловил настрой Гвин. — Пошли.
К кабинету старухи они подошли почти синхронно с названым братом Олега. Тот явно впопыхах одевался, поэтому мантия топорщилась по всему телу.
— Что случилось? — первым спросил Гвин.
— Да быть не может! — с шумом отозвался Соверетт. — Это какая-то чепуха, братец!
— Что случилось? — повторила вопрос Аврора.
— Империя Света объявила войну Тёмному Союзу. Полчаса назад их войска атаковали Ревущее ущелье.
Интерлюдия ч-1
Some folks are born silver spoon in hand
Lord, don't they help themselves, Lord?
But when the taxman come to the door
Lord, the house lookin' like a rummage sale, yeah
It ain't me, it ain't me
I ain't no millionaire's son, no, no
It ain't me, it ain't me
I ain't no fortunate one, no[1]
Рилта́р, второй сын Младшего Дома Им'ракх из Шраудсталла, безропотно нёс ночной дозор. Ему и его отряду досталась далеко не самая лучшая смена, но и не самая худшая. Она выпадет тем, кто заступит на стены крепости после них. Ненавистная вахта перед самым рассветом, когда сильнее всего хочется спать. Когда предпочитают нападать враги.
Судьба бывала беспощадна к Рилтару, но в крепости Ревущего ущелья он чувствовал себя на своём месте. Чего нельзя было сказать о Подземье. Заматеревший мужчина так и не приноровился к бесконечным тёмным тоннелям, сводящим с ума шорохам и бездушной толще камня. Она всегда нависала над ним, куда бы он не ступил, словно пыталась раздавить.
«Дроу, который не любит темноту и Подземье». Его считали чудаком в семье, а уж другие Младшие Дома и вовсе называли ненормальным выродком. Иногда за глаза, но гораздо чаще в лицо. Его Дом не мог похвастаться высоким положением, поэтому каждый норовил вытереть об него ноги.
Именно поэтому Рилтар сбежал из Шраудсталла и стал изгоем. Вышел на поверхность, чтобы своим умом и клинком заработать себе на кусок хлеба. Как и предупреждали сородичи, поначалу солнце немилосердно жгло его глаза,
