Читаем без скачивания Упавшие в Зону. В поисках выхода - Андрей Буторин

– Не вздумай стрелять! – вытянул он руки.

– Эта гадость уже трогает меня! – зазвенели в голосе девушки нотки истерики, чего раньше Плюх от нее не слышал ни разу.

– Уклоняйся. Или воспользуйся ножом, – посоветовал космосталкер. – Только прошу тебя: не стреляй! Кто знает, к чему это приведет. Да и наши друзья…

Тут Плюх почувствовал, как что-то упругое и прохладное коснулось его шеи.

– Забияка, это ты? – попытался он дотронуться до предполагаемой ладони подруги.

– Где? – взволнованно ответила девушка. – Я тут, стою на месте, режу эту гадость. Только она не режется… Но хотя бы ножа опасается, и то ладно.

Разведчик и так уже понял, что его шею тронула не Забияка. Пальцы коснулись чего-то длинного, тонкого, гибкого, похожего по ощущениям то ли и впрямь на щупальце, то ли на червяка. И то и другое вызвали у Плюха понятное отвращение. Он дернулся в сторону, отбрасывая от себя мерзкий отросток. Но тут же почувствовал, как до его ладони дотронулся еще один, и сразу, к покрывшемуся испариной лбу, другой.

– Ёхи-блохи! – задергался, замахал руками космосталкер. – Отстаньте! Тьфу, гадость!..

– Осторожней! – вскрикнула Забияка. – На нож напорешься! Ты лучше свой достань и маши перед собой, им это не по нраву.

Плюх тут же воспользовался советом. Складной нож был, конечно, не ахти каким оружием, но, размахивая им, разведчик больше не чувствовал касаний.

– Они что, и есть хозяева всего этого? – спросила заметно успокоившаяся Забияка.

– Кто бы знал, – ответил Плюх. – Но мне они в любом случае не нравятся. Давай-ка повернем назад, в основной проход. Я сомневаюсь, что ученые стали бы тут сидеть и терпеть эту мерзость.

– Тогда обойди меня и вновь следуй впереди. Не хватало еще, чтобы ты отстал при таком окружении.

Раскинув в сторону руки с зажатой в правой ладони ножом, космосталкер осторожными шажками пошел назад.

– Егор, я тут, левее, – позвала его Забияка. – Ты куда-то вбок движешься. Хотя нет, стой!..

Плюх услышал частое дыхание девушки, будто та ожесточенно с кем-то сражалась.

– В чем дело? – выкрикнул он. – Я иду к тебе!

– Стой, я сказала! Тут этой гадости – тьма. И вперед, и назад проход закрыла, ровно паутиной или сетью рыболовной. Ко мне не лезет, но и пускать не пускает. Я ее режу, а она вдругорядь срастается.

– А здесь, возле меня? – повел разведчик рукой с ножом.

– Вот там-то ее и нету как раз. Так что не маши ножиком, я к тебе иду.

– Но ведь здесь стена, – вытянул в сторону ладонь космосталкер. Не нащупав преграды, он сделал шаг, второй, третий… – Только я ее что-то найти не могу.

– Может, здесь тоже проход? – совсем рядом послышался голос Забияки.

– Видимо, да. В любом случае, придется пока сюда идти, раз другие пути перекрыты. Хотя это очень и очень плохо. Зря мы сюда свернули, напрасно я тебя не послушался.

– Я этого тоже знать не могла, так что не вини себя попусту. Ты стену этого прохода не нащупал еще?

– Нет, но… – сделав очередной шаг, разведчик обо что-то запнулся и, взмахнув руками, так, что из ладони вылетел ножик, упал, успев при этом выкрикнуть: – Осторожно!

Странно, но под собой Плюх ощутил не твердый пол, а что-то мягкое, но в то же время упругое и угловатое, и, что буквально его шокировало, шевелящееся.

– Что это, что?! – завопил космосталкер, пытаясь подняться. – Забияка, что тут?! Я нож потерял!

– И очень хорошо, что потерял, – странным голосом – удивленным, но ничуть не испуганным, – откликнулась девушка.

– Что же тут хорошего? – продолжал барахтаться Плюх.

– Потому что ты бы их поранил.

– Кого?!

– Если я правильно поняла, ученых.

Только теперь, замолчав в изумлении и перестав дергаться, разведчик услышал стон. И слабый голос, который звучал прямо из-под него:

– Слезьте с меня, пожалуйста, господин Плужников. Несмотря на слабость этого голоса, Плюх его сразу узнал: он принадлежал профессору Сысоеву.

– Юлий Алексеевич!..

От неожиданности космосталкер открыл глаза. Под ним лежал мужчина в зеленом спортивном костюме. Лицо с короткой седоватой бородкой и густой сеткой морщин в уголках глаз не было Плюху знакомым. А вот глаза, очень усталые, но глядящие на него со спокойной уверенностью, разведчик сразу узнал. Ну да, ведь в прошлый раз, сквозь защитную маску, он и сумел рассмотреть только их.

Плюх, вскрикнув, скатился с профессора, вскочил на ноги и принялся озираться вокруг. Да-да, он снова видел! И не вызывающую тошноту карусель цветных пятен, а то самое, что описала ему Илона: невообразимым образом переплетенные между собой, пересекающиеся под неимоверными углами цветные цилиндры, конусы, призмы и другие фигуры, кажущиеся порой совершенно нереальными с точки зрения человеческого разума. А кроме этого разведчик разглядел и саму девушку – изумленно уставившуюся на него глазами цвета молочного шоколада.

– Я вижу! – сказал он ей, чувствуя огромное желание схватить любимую в охапку, прижать к себе и…

Вероятно, все это так явственно отражалось на его лице, что Забияка сделала шаг назад и мотнула подбородком ему за спину:

– Их тоже увидел, как я поняла. Это ученые? Признаться, от радости, что у него восстановилось нормальное зрение, Плюх на время выпал из реальности. Но очухался быстро. Кивнув Забияке и обернувшись, разведчик, кроме пытающегося сесть профессора Сысоева, обнаружил лежавших на полу двух мужчин в таких же, как у того, спортивных костюмах, только синего цвета. Один из них, приподнявшись на локте, поймал взгляд Плюха и кивнул. Если Юлию Алексеевичу космосталкер дал бы лет пятьдесят пять – шестьдесят, то этот мужчина, с учетом изможденного состояния, выглядел едва за сорок, а если бы сбрить с подбородка и щек густую щетину, то, возможно, не потянул бы и на этот возраст. Его глаза, покрасневшие, усталые, в которых определенно виднелся отблеск вспыхнувшей надежды, тоже были знакомы разведчику. Доцент Олег Дмитриевич Тетерин! Тогда третий, выглядевший еще моложе, но лежавший неподвижно с закрытыми глазами, должен быть не кем иным, как тем самым, с трудно запоминающимися именем и фамилией, доцентом – коллегой первых двух ученых.

– Здравствуйте! – метнулся к ним Плюх. – Что с вами случилось? Ваш друг… он живой?

– Мы ничего не ели и не пили уже три дня, – глухим сиплым голосом ответил сумевший все-таки сесть Сысоев. – У вас не найдется воды?

– Ило… Забияка! – бросился разведчик к девушке, которая уже снимала рюкзак.

– Вода есть, – сказала она, достав из него алюминиевую флягу, – но очень мало. Каждому из вас – только губы смочить.

– Пусть тогда Аникей пьет, – переглянувшись с Тетериным, сказал Юлий Алексеевич. – Ему совсем плохо.

– Есть еще немного колбасы и кусок хлеба, – протянула девушка Плюху, а тот передал профессору остатки запасов.

– Без воды мы все равно долго не протянем, – благодарно кивнул тот и принялся делить съестное на маленькие кусочки.

– Это все вам, – увидев это, сказала Забияка, – мы не голодны.

– Спасибо, но это уже не имеет значения, – покачал головой доцент Тетерин, безуспешно пытающийся пристроить горлышко фляги к плотно сжатым губам третьего ученого.

– Погодите, я помогу, – быстро прошла к ним девушка, присела и, подложив ладонь под затылок Аникея Александровича, приподняла его голову и забрала флягу с водой у Олега Дмитриевича.

Молодой доцент был чрезвычайно бледен, что особо подчеркивали его спадающие до плеч прямые черные волосы. Тонкий нос добавлял благородства его аристократично-красивому лицу, и Плюх почувствовал что-то вроде укола ревности, увидев, как его губы, которых коснулся край горлышка фляги, приоткрылись, а после того как ученый сделал глоток, дрогнув длинными ресницами, распахнулись и веки, а благодарный взгляд впился в глаза склонившейся над ним Забияки.

Разведчик, отгоняя непрошенное чувство, перевел взгляд на Олега Дмитриевича и отреагировал наконец на его замечание:

– Почему не имеет?

Вместо Тетерина, который бережно, как драгоценность, поднес к губам кусочек хлеба, ответил профессор:

– Потому что нам отсюда не выбраться. Мы здесь уже давно бродим – никакого намека на выход.

– Насколько давно? – спросил Плюх.

– Не знаю точно, часы и коммуникаторы сразу погасли, но неделю точно.

Юлий Алексеевич положил в рот ломтик хлеба, тут же его проглотил, поднес к губам кусочек колбасы.

– Вы ешьте, ешьте, – спохватился космосталкер. – Извините меня…

Он отошел чуть в сторону и вновь осмотрелся. Да, вокруг были лишь переплетенные фигуры, напомнившие ему то, что он видел сквозь оптику шлема на месте «дороги-в-одну-сторону». Все было настолько похоже на ту картину, что разведчик уже ничуть не сомневался в общей природе этих объектов. «А что если объект один? – мелькнула в его голове дикая мысль. – Что, если «дорога» – это и есть выход? Вот только как на нее попасть?»