Пропажа нашлась почти сразу, старик угадал с направлением. Метка ощущалась очень отчетливо. Это означало, что помощник совсем рядом. Посмотрев аурным зрением в нужную сторону, Толлеус сразу же увидел парня. Он в самом деле находился недалеко – прятался в кустах у стены бани через дорогу. Так сразу не заметишь, но от Искусства не скроешься. Старик снова достал сердечко, вызывая помощника. Амулет работал: было видно, как Оболиус встрепенулся.
Но парнишка свои дела не бросил, по-прежнему что-то сосредоточенно разглядывая. Он сидел в кустах отнюдь не по нужде и явно прятался, то есть занимался чем-то предосудительным. Старик пребывал в хорошем настроении и решил, что если уж есть такая замечательная возможность, то надо поймать рыжего плута на горячем. Перекрыв отток маны и отключив тем самым сердечко, он шаркающей походкой потихоньку направился к оболтусу.
Беспечный негодник настолько погрузился в свое занятие, что ничего не видел и не слышал вокруг, даже не подозревая о приближении господина. Лишь только когда затрещали ветки, он очнулся и быстро попытался спрятать красный камень в карман, но было уже поздно.
Толлеус узнал свою собственность и с неожиданным проворством сцапал воришку за ухо. Объяснения не требовались: оба в аурном зрении прекрасно видели, как «Око» издевательски медленно выплыло из стены женского отделения бани и влезло парню в ауру. Оболиус густо-густо покраснел, что на фоне рыжих волос смотрелось очень забавно. Старик развеселился еще сильнее. Пацан, конечно, ничего не украл. Но опять взял без спросу. Проступок невелик, но наказать все равно нужно, это без сомнения.
Сурово нахмурившись, Толлеус наставительно произнес:
– Все беды – от женщин. Они отвлекают юный разум от полезных дел. Юноши вроде тебя глупеют. Они создают семью, заводят детей и спиваются, так ничего и не добившись в жизни. – От длинной тирады во рту пересохло, и старик на мгновение замолчал.
Оболиус, пританцовывая, чтобы как-то облегчить боль в ухе, пискнул:
– А как же любовь?
– Любовь?! – возмутился старик. – Какая у тебя там любовь? – ткнул он пальцем в стену здания. – Любовь в голове, а не в бане!
Тон искусника стал успокаивающе-дружелюбным. Он даже потрепал парня по плечу и доверительно сообщил:
– Но я легко решу твою проблему. Искусство – великая вещь. Сейчас я навсегда отобью у тебя всякую охоту до женщин. И не забудь сказать мне потом спасибо.
– Сейчас-сейчас, где-то у меня тут подходящее плетение, – бормотал старик, делая вид, что настраивает посох. – Быстро и безболезненно. Никакой варварской операции…
Нервы Оболиуса не выдержали, и он с криком кинулся наутек, обдирая кожу о колючие ветки. Хихикая, Толлеус какое-то время смотрел вслед напуганному до полусмерти помощнику. Потом пошел обратно в шатер, зажав в кулаке камень «Ока».
Чуть-чуть не дойдя до входа, старик остановился. Интересно, как пацан смог управиться с конструктом? Почему тогда у Толлеуса, посвятившего Искусству столько лет, не получается? Значит, не в мастерстве дело и плетения тут не нужны. Тут есть какая-то маленькая хитрость.
Толлеус заглянул в камень. Судя по картинке, конструкт свободно порхал где-то над головой старика. Разглядеть его никак не удавалось, он совершенно терялся на фоне других чародейских созданий, которые летали вокруг в большом количестве. И немудрено – столько чародеев собралось в одном месте! Причем, что любопытно, не только искусник видел конструкты, деловито снующие взад-вперед, но и «Око». Только старик видел какие-то маленькие фигурки, похожие на осьминогов, звездочки, шарики с аурой-оболочкой вокруг, а камень показывал их как разноцветные светящиеся точки. Есть ли в этом какой-нибудь смысл, Толлеус не знал, но это было любопытно.
– Покажись! – благодушно пожелал искусник, озираясь по сторонам.
Словно по команде конструкт тут же подлетел к Толлеусу и завис перед лицом. Боясь испортить ситуацию и неловким движением вспугнуть «Око», Толлеус медленно вошел в шатер. Там можно спокойно прилечь, и чародейские конструкты не мельтешат перед глазами. Все-таки что-то он сделал не так: конструкт вдруг метнулся вперед и спрятался в своем камне.
Добравшись до копны сена, выполнявшей роль постели, искусник с шумным вздохом плюхнулся на нее.
– Покажись! – снова позвал он «Око».
Совпадение или нет, но конструкт выскочил из камня и, нырнув старику в ауру, стал нежиться там, словно изголодавшаяся по ласке женщина. Раскинув руки и глядя в потолок, искусник начал размышлять. Проголодаться конструкт не мог, он недавно «ел». Тут что-то другое. Слишком много совпадений – это уже система. «Око» действительно слушалось хозяина в какие-то моменты. Необходимо найти закономерность.
Сейчас, когда конструкт находился в ауре, старик получил еще одну возможность поэкспериментировать. Напрягшись, он сформировал аурный щуп, поймав им конструкта. Да, управлять «Оком» с помощью ауры получалось. Толлеус все понял – именно этим способом чародеи управляют своими творениями. Аурой. Хотя нет, не совсем так. Те конструкты, что летают по улице, – они сами по себе, без аурных поводков хозяев. Выходит, аурный контакт нужен лишь на начальном этапе, когда конструкт получает приказ. Но чтобы своевольное чародейское создание послушалось, нужны правильные эмоции: недаром ведь конструкт прилетал всякий раз, когда настроение старика было хорошим, и тут же улетал прочь, когда искусник сердился.
Толлеус разгадал тайну, но от этого легче не становилось: он не мог управлять «Оком» подобным способом. Чародеи всю жизнь обучались самоконтролю и работе с аурой. Самое обидное, что, похоже, выдающиеся способности тут не нужны, раз уж работать с «Оком» получается даже у мальчишки-помощника. Однако почему-то у старика возникают проблемы, даже несмотря на годы тренировок. Может, как раз в этом все дело и во всем виноваты какие-то особенности обучения в Академии?
Нет, конечно, можно с помощью посоха вытянуть аурный щуп – точь-в-точь как Толлеус делал совсем недавно, и управлять «Оком» напрямую. Это не по-чародейски, но работать будет. Вот только ограничений у такого метода слишком много. И самое серьезное из них – всегда придется делать это лично, концентрируя внимание только на управлении. Да и постоянно контролировать эмоции в угоду капризному чародейскому созданию – извините, увольте! Очень жаль, но дорогая игрушка себя не оправдала. Старик уже собрался убрать камень с глаз долой, но замешкался: одна вещь не давала ему покоя. Вот только какая именно?
