А кому продаст–то? — князь неопределенно хмыкнул. Я не понял, одобряет он эту самую нелюбовь или осуждает. — С кем пацан якшается–то, ты знаешь? Или свистишь? Одна бабка сказала, а ты повторяешь, как попугай?
— С иереем Вакулой, Гусыней и Кротовым. Который младший, а не у которого скобяная лавка на набережной Мойки, — нехотя ответил Кочерга. — А может и еще с кем.
— Как на подбор людишки–то, как я посмотрю, — князь расхохотался в полный голос.
— Тише, Ваша Светлость, — Кочерга зашипел. — Шворц говорил, что зелье сонное надежное, но я бы все равно не рисковал. А то Пугало проснется…
— И что? — усмехнулся князь. — Палкой меня отлупит?
— Ваша Светлость, вы это… — сконфуженно проговорил Кочерга. — Посерьезнее бы надо. Вы просто не знаете Пугало. Он может и до Императора самого с жалобами дойти.
Я стоял, все еще обнимая лошадь за шею. Иерей Вакула, Гусыня и Кротов. Надо запомнить имена. Хотя бы затем, чтобы не сталкиваться с их носителями. Судя по обсуждению, это такие себе людишки.
— Понял я, понял, — князь снова заговорил тихо. — Ну скоро там уже придут твои гастролеры? Или ты можешь мне показать, что там за товар они предлагают…
— С минуту на минуту должны подойти, — пробормотал Кочерга. — Я не притронусь к этому.
Повисло молчание. Нарушалось оно только легким постукиванием, видимо князь нетерпеливо стучал носком ботинка.
Скрипнула дверь, раздались быстрые шаги.
— Вы кто еще такие? — удивленный вскрик Кочерги. Потом звук удара и грохот. Чье–то тело рухнуло на дощатый пол.
По ушам ударил нарастающий гул. Ну да, князь Вяземский вызвал знак «Глаголь», сейчас шандарахнет…
— Сеть, быстрее! — раздался чей–то приглушенный голос. Раздался свист, будто из чего–то шумно выходил воздух. Магический гул захлебнулся, оборвавшись на режущей уши визгливой ноте. Сразу же кто–то заорал благим матом.
Последовали звуки азартной возни и топот.
— Держи его, он уходит! — заорал кто–то. Грохот упавшего тела. Громкий мат–перемат. Быстрые и легкие шаги совсем рядом со мной.
— Проклятье… — прошипел князь почти напротив стойла лошадки. Стоявшая до этого момента спокойно кляча вдруг взвизгнула и попыталась встать на дыбы. Возомнила себя скакуном, надо же. Я увернулся от копыта и выскользнул из стойла.
— Сюда, Ваша Светлость, — прошептал я.
— Кто здесь? — таким же шепотом отозвался он.
В большом зале конторы раздался треск ломающейся мебели, похоже кто–то рухнул на многострадальный стул, и тот не пережил этого. Топот и звуки ударов не стихали. А Кочерга–то, как я посмотрю, справляется! Не зря у него военная выправка! Кто бы там на него не напал, они явно не рассчитывали на такой отпор.
— Некогда объяснять, — сказал я. — Направо и прямо, там дверь. Идите за мной.
Князь больше не стал ничего спрашивать.
Мы выскочили в узкий глухой колодец и нырнули в подворотню. Дальше я дороги не знал — не успел как–то изучить все лабиринты Вяземской Лавры. Но, к счастью, князь как раз знал. Он нырнул в узкий проход между домами. Настолько узкий, что не всякие два пешехода разойдутся, потом распахнул неприметную дверь, откуда пахнуло крысами и сыростью, сбежал по ступенькам в подвал, свернул по сырому темному коридору. Я следовал за ним, ориентируясь на его тяжелое дыхание. Что это с ним там такое проделали, если даже фонтан родовой магии умудрились заткнуть? Нападавшие тоже аристократы?
Тем временем князь легко взбежал по невысокой лестнице и распахнул другую дверь. Вышел наружу уже неспешным шагом, остановился и оглянулся на меня. Придирчиво оглядел меня с ног до головы.
— Ты кто еще такой? — спросил он.
— Ворона, — криво ухмыльнулся я.
— Это ты что ли пацан Гупало? — теперь я смог его как следует рассмотреть. Молодой совсем, усы такие… немного бестолковые. Когда ну очень хочется казаться старше, чем ты есть, а на лице растет какое–то одно сплошное недоразумение. Верхняя часть лица скрыта черной полумаской. На голове — шляпа, от темного плаща почти оторван рукав, и из этой прорехи выбиваются пышные кружева щегольской рубахи. Замаскировался для похода в трущобы, чтобы аристократа не признали. Совсем ничего не выдает, ни десяток перстней на пальцах в шелковых перчатках, ни полумаска, которых ни один из местных крысят никогда в жизни не наденет. В неверном сумраке белой ночи было не очень понятно, но кажется полумаска еще и вышивкой с самоцветным бисером расшита.
— Вроде того, — сказал я и кивнул.
— Ты знаешь, кто я? — глаза под маской подозрительно прищурились.
— Неа, — я мотнул головой.
— Брешешь, — князь шагнул вперед и ухватил меня за рукав рубахи. — Ты назвал меня «Ваша Светлость»!
— Так Кочерга вас так называл, — буркнул я. — Мало ли, кто в Петербурге светлость. Ну, вы какой–нибудь князь или граф. Мне–то что с того?
— Ты подслушивал? — продолжал допрос князь.
— Сначала спал, — я пожал плечом. — Кровать там моя, рядом со стойлом лошадки. А потом проснулся, но не высовывался. Надо мне очень подслушивать вас…
— Допустим, я тебе верю… — задумчиво проговорил князь. — Постой–ка! Подойди ближе к фонарю!
Еще не понимая, в чем дело, я сделал шаг в сторону.
— Не может быть… — прошептал он, потом быстро вскинул ладонь. Над его пальцами ярко вспыхнул знак «Веди». Но тут же раздалось шипение и свечение угасло, будто спичку в воду сунули. Он прошипел сквозь зубы какое–то ругательство и принялся остервенело отряхивать плащ. Только сейчас я заметил, что темная ткань покрыта тонкими волоконцами, будто паутина налипла. Долго размышлять над тем, что это еще за дрянь, и что будет, когда князь освободит свою магию от этого странного явления, я развернулся и припустил вниз по улице со всей возможной скоростью. Будь я в своей полной силе, то пригвоздил бы этого молокососа к брусчатке на раз–два, но в настоящий момент молокососом был как раз я.
— Да подожди ты, не убегай! — кричал князь мне вслед. — Стой, гаденыш мелкий! Я тебе помочь хочу!
Ну да. Конечно же, лучшая помощь начинается с «глаголицы». Причем с того знака, который отвечает за сковывание, связывание и подавление воли.
Я несся во весь дух, надеясь только на то, что не упрусь за очередным поворотом в глухой тупик.
Продрался через колючие кусты живой изгороди и оказался на Садовой. Ушел, кажется.
Кажется, младший из Вяземских опознал мои родовые черты. Но скорее всего, просто знал, что именно он может увидеть. Я перешел на шаг. Даже в такой час Садовая была многолюдна, так что вряд ли князь,
