Тот ответил: «Был я в королевском стане в течение двух дней и оставил короля в стане у монастыря в Червинске, после перехода через реку Вислу»; когда затем магистр спросил, соединился ли с ним князь Литвы Витовт, Добеслав сказал: «В тот день, когда я прибыл в королевский стан, прибыл и великий князь Литвы Александр с сильным, блистательным и многочисленным войском и присоединил свои силы к королевским». Тогда магистр сказал: «В войске Витовта можно найти больше людей с ложками, чем с оружием». Добеслав же ответил: «Поверь, мне, пожалуйста, магистр, что войско князя Витовта не только большое и сильное, но и снабжено отличным оружием». Магистр сказал: «Мы лучше тебя знаем его и сколь велико войско князя, и каково оно, и какую силу оно представляет людьми, оружием и конями; нам хорошо это известно по частому опыту. Но расскажи, прошу, нам о мосте, который, говорят, польский король соорудил висящим в воздухе». Добеслав сказал: «Видел я мост, с высоким искусством построенный из лодок, но держится он не в воздухе (так как воздух доступен только птицам), а на реке Висле; и на моих глазах все королевское войско переправилось по нему, как по суше, а также и огромные бомбарды, и не было заметно колебания моста под их тяжестью». Магистр же Пруссии Ульрих, считая донесение Добеслава шуткой, обратившись к венгерским баронам, со смехом сказал: «Это пустяки, и все, что осмелился рассказывать этот человек, очень похоже на выдумку. Ибо надежнейшие наши разведчики принесли известие, что польский король находится и разъезжает около реки Вислы и пытается, правда, но не в силах переправиться через нее. Уже много его воинов при попытке перейти ее вброд погибло в волнах; Витовт же стоит у реки Нарева и не осмеливается ее перейти». Услышав это, Добеслав Скорачовский, возражая на слова магистра, сказал: «Так как ты считаешь, что я сообщаю неправильные сведения, хотя я на все, о чем ты меня спрашивал, ответил тебе честно, то пошли со мной кого-нибудь более надежного, кого имеешь среди людей твоих, и в течение трех дней я докажу, что все, что я сообщил, истинно». Тогда магистр ответил: «В этом нет нужды, ибо истина объявится на деле и воочию. Ты ведь говоришь как поляк и сверх должного возвышаешь силу и деяния твоего короля».
МЕЖДУ ТЕМ, КАК КОРОЛЬ ВЛАДИСЛАВ СТОИТ СТАНОМ В ЖОХОВЕ, ЯНУШ БЖОЗОГЛОВЫЙ БЛАГОДАРЯ ВОЕННОЙ ХИТРОСТИ ПОБИВАЕТ ОХРАННЫЙ ОТРЯД ГОРОДА СВЕЦЕ И ПРИВОЗИТ МНОГО ДОБЫЧИ ИЗ ПРУССИИ.
В четверг (3/VII), на следующий день после праздника посещения пресвятой девы Марии, Владислав, король польский, двинул свои и великого князя литовского Александра-Витовта войска от места на Висле у Червенского монастыря; идя к вражеским землям, он остановился станом у селения Жохова. На остановке в пути ему сообщили о сильном поражении, которое Януш Бжозогловый, староста Быдгощи, нанес крестоносцам и их войску. Последний, ввиду истекающего срока десятидневного перемирия, всегда стремясь напасть на врага, собрал немалый отряд воинов и направился ночью к вражескому замку и городу Свеце; расположив затем в подходящем месте засаду, сам с некоторым числом своих воинов безнаказанно стал производить грабежи и поджоги на виду Свеце. Увидя это, охранявшие [город] Свеце крестоносцы, тотчас вскочили на коней и погнались за обратившимся в бегство Янушем Бжозогловым, полагая, что он явился только с таким небольшим отрядом воинов; он же, искусно избегая встречи с ними, завлек врагов до самого места засады. Когда же рыцари, скрывавшиеся в засаде, выскочили и враги были окружены сзади и спереди и у них уже не осталось никакой надежды или возможности ускользнуть, они воспламеняются отчаянием на борьбу и дают бой, более ожесточенный, чем можно было бы ожидать при их числе. В конце концов, однако, они все были либо взяты в плен, либо убиты. Не считая погибших, в числе пленных оказалось пять братьев Ордена. Этот почин являлся вместе с тем предзнаменованием, предвещая исход войны и предсказывая в равной мере военный успех полякам, а крестоносцам — жестокое поражение.
Итак, опасаясь отваги Бжозоглового, которую он обычно проявлял в своих действиях, магистр и крестоносцы, чтобы тщательнее оберечься и отражать его хитрые засады, оставляют в Свеце командора свеценского, Генриха Плауэнского,[196] со всеми рыцарями Свеценского округа, присоединив к нему еще несколько отрядов наемных рыцарей, чтобы воспрепятствовать нападениям и грабежам Бжозоглового, ибо они считали, что на открытый бой он ни за что не отважится. Выступив из Жохова в пятницу, в четвертый день июля, Владислав, король польский, провел целый день в лугах какого-то неизвестного селения; отсюда с наступлением ночи были видны огни пожаров, зажженных воинами короля уже на неприятельских землях; они горели в различных местах очень ярко. Хотя оставалось еще четыре дня пути до вражеских земель, однако многие из королевского войска, нарушая воинские правила, вопреки приказам короля и князей, самовольно отправлялись тайком во вражеские земли; они разоряли их грабежами, убийствами и поджогами и приносили ночью в лагерь отнятые у врагов прекрасные доспехи; днем же они не осмеливались это делать из опасения наказаний.
КОРОЛЬ ВЛАДИСЛАВ, ОБЪЯВИВ ОБ УСЛОВИЯХ МИРА, ПОДНИМАЕТ ДУХ СВОЕГО ВОЙСКА ИЗВЕСТИЕМ О ПРИБЛИЖЕНИИ ВРАГА.
В субботу, в пятый день июля, король Владислав стал лагерем у селения Ежово и там принял венгерских баронов Николая де Гара и Сцибория из Сцибожиц, которые призывали его и великого князя Литвы Александра согласиться на мир и назвать его условия. Вместе с ними прибыл и Георгий Керсдорф разведать силу и расположение войск короля и князя Александра. В следующее же воскресенье, которое было шестого июля, польский король Владислав после совещания с князем Александром и советниками дал ответ на предложение венгерских баронов; король сказал, что ему никогда не были чужды и далеки мирные намерения; так же и теперь он не отвергает любого справедливого мира, чтобы не пришлось проливать крови католиков. Но мир только тогда будет справедливым, если за великим княжеством Литовским останется целиком его древняя и природная земля Самагитская, земля же Добжинская, несправедливо занятая магистром Пруссии и крестоносцами, будет возвращена королю и королевству Польскому; что же касается нанесенного ущерба, то он обещает подчиниться третейскому разбирательству и решению Сигизмунда, короля римлян и Венгрии. Венгерские бароны были удовлетворены и обрадованы, надеясь, что магистр и Орден крестоносцев охотно согласятся на предложенные условия, как наиболее справедливые, и даже приняли угощение королевским обедом. После обеда король снялся лагерем и в тот же день прибыл к одному селению,
