Читаем без скачивания Флирт с дьяволом - Ирина Волкова

Сворачивая на шоссе, которое, как он предполагал, должно было привести его к отелю и ожидающей его там прекрасной Жужу, Карданю прикрыл глаза и тихо застонал. Открыв глаза, он понял, что, размечтавшись, он совсем позабыл затормозить перед въездом на основную дорогу, и теперь прямо в серебристый бок поворачивающейся "тойоты" стрелой нёсся сверкающий фарой мотоцикл.

— Боже! Опять! — простонал Эжен, нажимая на газ и выворачивая руль вправо.

Предсмертный кошмар, слишком поздно заметивший нарушающей правила автомобиль, уже ничего не мог поделать. За секунду до того, как "веспа" врезалась в "тойоту", он с силой оттолкнулся руками от руля, и спрыгнув с мотоцикла, покатился по дороге.

С отвратительным скрежещущим звуком "веспа" вонзилась в левое заднее крыло автомобиля.

Карданю остановил машину и, выскочив из неё, побежал к раскинувшемуся на дороге неподвижному телу мотоциклиста.

— Что с вами? Вы живы? — тревожно спросил Эжен, наклоняясь над пострадавшим.

Предсмертный кошмар медленно поднял голову и тупо уставился на склонившегося над ним мужчину. Его лицо показалось рокеру знакомым.

— Ой! Это вы! — пискнул Эжен.

В этот момент Алекс тоже узнал его. На миг их глаза встретились. Лицо Каданю исказилось от ужаса.

Не в силах вымолвить ни слова от душившей его ярости ПК сдавленно зарычал.

Эжен ещё раз пискнул, как придавленная котом мышь, и, не чуя под собой ног, помчался к "тойоте".

Оглушённый падением Алекс, к своему великому сожалению, не мог двигаться с такой же скоростью. Единственное, что он успел сделать — это на бегу швырнуть свой шлем вдогонку набирающему скорость автомобилю. Шлем ударился о заднее стекло и, отлетев в сторону, покатился по дороге, как отрубленная голова, упавшая с плахи.

Предсмертный кошмар, потрясая в воздухе сжатыми кулаками, ещё долго посылал проклятия вслед исчезнувшим за поворотом красным габаритным огням покорёженной "тойоты".

— О, боже! — простонал Пьер. — Я больше не могу. Где ты научилась так целоваться?

Графиня ещё теснее прижалась к его напрягшемуся телу. Ей нравилось ощущать сквозь одежду его большой, налившийся силой член.

— Пойдём к тебе, — попросил Пьер. — Ко мне нельзя.

— Ко мне тоже нельзя, — прошептала Жозефина. — Франсуа может вернуться с минуты на минуту.

— Франсуа — это твой муж? — ощутив внезапный прилив ревности, спросил Большеухов.

"Это ты мой муж", — усмехнулась про себя графиня. "Хотела бы я видеть твоё лицо в момент, когда ты узнаешь, что я не умерла!"

— Это просто мой друг, — ответила она. — Так, ничего серьёзного. Разве он может сравниться с таким мужчиной, как ты?

Жозефина хотела отстраниться, но не смогла. Она так и не научилась контролировать себя в моменты, когда её захлёстывала страсть. Единственное, чего она сейчас хотела — это чтобы Пьер взял её прямо здесь, на лужайке, невзирая на то, что в любой момент тут мог появиться Поросёнок или кто-нибудь из постояльцев.

Нетерпение графини передалось и Пьеру. Он чувствовал, как его сознание затуманивается, а тело начинает реагировать так, словно оно превратилось в одну терзающую его невыносимым желанием эрогенную зону. Такого с ним не было даже в молодости. Больщеухов застонал и, не соображая, что он делает, задрал подол платья Жозефины и сунул руку ей в трусики, хмелея от влажной теплоты её гениталий.

— Эй! Скорее! Сюда! Ты только посмотри, что там творится, — сдавленным шёпотом позвал Харитона Влад.

Уловив в голосе поэта почти панические нотки, Ерофеев быстро спрыгнул с кровати и выскочил на балкон.

— Что? Где? Что случилось? — спросил он, вглядываясь в лицо Драчинского.

— Там! Внизу! Поверить не могу! — указал вниз Влад. — Наш старый жиртрест трахает дорожную маньячку, да ещё как трахает.

— Вот это да! — раскрыл рот от удивления Харитон, увидев, как Пьер свободной рукой опустил вниз плечики трикотажного платья графини и принялся ласкать её туско блестевшую в свете фонарей большую грудь с набухшими от желания сосками.

— Пока ещё не трахает, но похоже, сейчас трахнет, — задумчиво добавил он, чувствуя, как член зашевелился у него в штанах.

Любовная сцена, разыгрывающаяся внизу, была столь выразительной, что в этот момент Ерофеев был готов отдать половину своего состояния, лишь бы оказаться на месте Большеухова.

Драчинский, хотя он никогда бы в этом не признался, тоже испытывал мучительную зависть, к которой примешивалось беспокойство. Хотя на его счету было немало любовных побед, ни у одной женщины ему не удавалось вызвать столь откровенную и неприкрытую животную страсть, которую источала извивающаяся и стонущая в объятиях Пьера женщина.

"А ведь раньше он до смерти боялся этой бабы", подумал Влад. "Что же он с ней такое сделал? Может быть, действительно, сказывается большой сексуальный опыт? Всё-таки он на девятнадцать лет старше меня. Плохо дело. Если он то же самое сотворит со Стефанией, не видать мне сборника стихов, как своих ушей!"

Эжен Карданю находился на грани нервного срыва. Он не понимал, почему этот ненормальный бородатый русский постоянно оказывается у него на пути, грозясь его прикончить. Он же не нарочно! Он совсем не собирался стрелять в Предсмертного кошмара, сбивать его машиной или уничтожать его мотоциклы. Разве он виноват, что так получилось? За что ему так не везёт?

От жалости к самому себе на глаза Эжена навернулись слёзы. Хоть бы эта дорога действительно оказалась той, которая приведёт его к его возлюбленной Жозефине! Уж она-то сумеет успокоить его. Они поужинают в своём номере при свечах, потом они вместе примут ванну, займутся любовью, и он забудет, наконец, об этом кошмарном рокере, преследующем его по всей Франции.

Из-за поворота блеснули огни. Карданю с облегчением вздохнул, увидев пламенеющие вдали огромные неоновые буквы: "Отель "Пик Дьявола".

Пьер и Жозефина полностью отключились от окружающего мира. Даже если бы на Приморские Альпы неожиданно начали падать мощные авиабомбы, они не обратили бы на это внимания.

Графиня укусила Пьера за шею и вцепилась ногтями в его спину. Больше всего на свете она хотела сорвать с него одежду, но Большеухов прижимал её к себе так сильно, что у неё не было возможности добраться до его ширинки. Жозефина резко дернулась вперёд, налегая на него грудью, Пьер потерял равновесие, и, сжимая друг друга в объятиях, они покатились по траве.

Поглощённая друг другом влюблённая парочка не услышала, как на подъездной дорожке затормозил автомобиль Эжена.

И без того травмированный последней встречей с Предсмертным кошмаром, Карданю на некоторое время потерял дар речи и способность двигаться, увидев, как его несравненная Жужу, с выставленной на всеобщее обозрение грудью, оседлав поверженного на землю Большеухова, срывает с него рубашку.

Пьер тоже не оставался пассивным. Двумя резкими рывками разорвав чёрные кружевные трусики Жозефины, он отбросил их далеко в сторону.

В этот момент двигательные рефлексы вернулись к потрясённому до глубины души Эжену. Он перевёл глаза вверх, надеясь, что то, что происходит на лужайке всего лишь обман зрения, нелепая и абсурдная галлюцинация, возникшая на почве нервного перенапряжения, и увидел свесившихся через балконные перила Харитона и Влада. На их лицах застыло какое-то странное выражение. Рука Ерофеева ритмичными движениями ласкала его ширинку.

"Это не галлюцинация", — мелькнуло в голове у Эжена. "Это конец!"

Карданю сунул руку в "бардачок", пытаясь нашарить свой "кольт", но пистолета там почему-то не оказалось.

"Я же оставил его в "ситроене" на месте автокатастрофы", спохватился Эжен. "Надо же, и в этом не повезло!"

Не соображая, что он делает, Карданю нажал на клаксон и направил "тойоту" на поглощённых друг другом любовников.

— Осторожно! Спасайтесь! — в один голос заорали с балкона Харитон и Влад.

Свет фар резко ударил в глаза Большеухову. С ужасом осознав, что прямо на них, отчаянно сигналя, несётся автомобиль, Пьер с силой отшвырнул от себя графиню, а сам, использовав импульс толчка, боком крутанулся по земле в другую сторону, в последний момент ухитрившись выскользнуть из-под колёс автомобиля.

"Тойота" врезалась в фонарный столб и замерла, угрожающе урча мотором.

— За мной! — крикнул Харитон, устремляясь к двери. — Мы должны схватить этого психа, пока он кого-либо не прикончил!

Но Эжен больше не собирался никого убивать. Он чувствовал себя самым жалким человеком на земле. Всё, что бы он ни делал, оборачивалось самым позорным провалом. Разве такой несчастный червяк, как он, смог бы стереть с лица земли династию Гримальди? Он даже не сумел задавить предавшую его негодяйку Жужу! Разве под силу такому, как он, изменить политическую карту Европы?