На мгновение рокер оторопел.
— То есть ты хочешь сказать, что в нашем спальном мешке я занимался любовью с принцессой? — уточнил он.
— Мне плевать, где, когда и с кем ты занимался любовью! — с ненавистью крикнула Лили. — Я вообще не знаю, кто ты такой! Я — Стефания де Монако! И больше не смей даже приближаться ко мне! Я не желаю, чтобы ты окончательно испортил мне жизнь!
— Лили, дорогая, ты бредишь! — испуганно сказал Предсмертный кошмар. — Неужели всё это из-за меня? Я знаю, что после сильных потрясений у людей иногда случается частичное помутнение рассудка. Когда я принимал кокаин, у меня тоже время от времени ехала крыша. Неужели ты так любила меня, что после нашего разрыва у тебя развилась мания величия?
— У меня нет никакой мании величия, — заявила девушка.
"Неужели он и впрямь решил, что я чокнутая", — подумала девушка. "Надо на этом сыграть. Пусть это станет моей маленькой местью!"
— Я прекрасно знаю, кто я такая, чего я хочу и что я делаю, — высокомерно добавила она. — Убирайся отсюда, грязный извращенец, или я позову своих телохранителей, и они немедленно отправят тебя в тюрьму!
— Лили! Что ты несёшь! Ты же сама только что узнала меня! — бросился к ней окончательно выведенный из равновесия рокер. — Ты же называла меня по имени! Это же я, Доминик! Прекрати нести эту чушь! Я отказываюсь верить в то, что ты сумасшедшая!
Схватив девушку в объятия, Алекс прижал её к себе, умоляя её к себе, умоляя её успокоиться и вспомнить, наконец, кто она такая.
Лили Кюизо не выносила насилия. Лягнув рокера в голень, она вцепилась зубами ему в плечо. Предсмертный кошмар заорал от боли, но не выпустил свою жертву. Девушка царапалась и брыкалась, как попавший в силки леопард.
"Наверное это припадок", с ужасом подумал ПК. "Неужели она действительно свихнулась?"
* * *
— Ну ещё немного, ну, пожалуйста! Передвиньтесь ещё чуть-чуть влево! — бормотал Ксавье Ледрю, наблюдая за схваткой у озера в оптический прицел.
На сей раз терпение изменило ему. Вначале для него всё складывалось просто фантастически. Казалось, что удача сама идёт ему в руки. Ему не просто удалось выследить Стефанию де Монако. Он стал свидетелем того, как на гуляющую в одиночестве принцессу напал неизвестный ему крупный бородатый мужчина, возможно даже сексуальный маньяк.
"Проклятые ветки!" — подумал Ксавье. "Из-за них я почти ничего не вижу. Если они не перейдут на другое место, плакал мой гонорар…"
— Левее, ну, пожалуйста, левее! Ну, ещё чуть-чуть! — тихо молил Ледрю, сам не понимая, кого — то ли бога, то ли сражающуюся с неизвестным извращенцем принцессу Стефанию.
* * *
— Чёрт! Он набросился на неё! — воскликнул Харитон. — Бежим быстрее, мы можем не успеть!
— Я вам не горная антилопа, чтобы скакать по склонам, — возразил Влад. — Как могу, так и бегу!
— Надо будет всерьёз заняться бегом, — простонал Пьер. — Стар я для всего этого!
Я тебя предупреждал! — усмехнулся Драчинский. — Сдавайся, дедуля, пока тебя инфаркт не хватил!
— Ну уж нет! — разъярился Большеухов.
Злость придала ему сил. Пьер набрал в грудь побольше воздуха, и, обогнав поэта, большими прыжками помчался вперёд.
* * *
Похоже, небо вняло молитвам Ледрю. Атаковавший Стефанию верзила шагнул-таки влево. Теперь и принцесса, и он виднелись в оптическом прицеле, как на ладони. Ксавье различал даже бусинки пота на лице девушки.
Нервно сглотнув слюну, Ледрю положил на землю оптический прицел и, схватив дорогую цифровую фотокамеру с длинным телескопическим объективом, принялся лихорадочно нажимать на кнопку спуска.
* * *
— Быстрее! Он убьёт её! — воскликнул Харитон. — Бегите вперёд! Это вы должны спасти принцессу от опасности, а не я!
Вид Стефании, из последних сил отбивающейся от психованного рокера вызвал у Пьера прилив неожиданной храбрости.
— Принцесса! Держитесь! — крикнул он, бросаясь на Предсмертного кошмара.
Обернувшийся на крик рокер, продолжая удерживать Лили, резко выбросил в сторону кулак и встретил несущегося на него Большеухова прямым ударом в солнечное сплетение. Пьер захрипел и согнулся. В этот момент сзади на рокера прыгнул Влад, принявший неразумное решение провести удушение сзади.
Драться поэт не умел, но однажды он видел нечто подобное в каком-то фильме.
Предсмертный кошмар зарычал и, описав рукой круг перед своим лицом, цепко ухватил Драчинского за волосы у виска, и, не прерывая кругового движения, сбросил с себя визжащего от боли поэта. Рокер уже занёс ногу для того, чтобы раздробить Владу грудную клетку, но вовремя подоспевший Харитон изо всех сил обрушил тяжёлый бинокль на макушку наклонившегося Алекса.
* * *
— О боже! Вы убили его! — в ужасе воскликнула Лили.
— Подумаешь, одним негодяем меньше! — с видом Крутого Уокера усмехнулся Харитон. — С вами всё в порядке? Как же вы решились пойти к озеру одна, без телохранителей?
— Неужели он действительно умер?
Не обращая внимания на Ерофеева, девушка бросилась к распростёртому на земле Предсмертному Кошмару и прижалась ухом к его груди.
— Вроде сердце бьётся, — с облегчением сказала она.
— Вы его знаете? — удивился такой заботе Харитон.
— Нет, конечно, — фыркнула Лили. — Просто я сторонница гуманного обращения с людьми.
— Это очень благородно с вашей стороны, хотя и не слишком практично, — вмешался слегка оклемавшийся после падения на землю Влад. — Гуманность — вежливость королей.
— По-моему в пословице точность называлась вежливостью королей, а не гуманность, — поправила его Лили. — А с этим типом, который на меня напал, будет всё в порядке?
— С такими, как он, вообще ничего не случается, — успокоил её Ерофеев. — Поваляется немного и очнётся. Правда, потом шишка вскочит и голова пару дней поболит.
— Так ему и надо, — мстительно сказала Лили. — Нечего было меня бросать.
— Бросать вас? — переспросил Харитон. — Вы сказали "бросать вас"? Так вы его знали?
— Разве я сказала "бросать вас"? — наморщила лоб Кюизо. — Я имела в виду "бросаться на меня".
— Хотите, чтобы мы вызвали полицию? — предложил Влад.
— Нет, только не надо никакой полиции, — отмахнулась Лили. — Я приехала сюда отдыхать, и мне совершенно не хочется, чтобы, услышав о нападении, сюда съехались репортёры со всей Европы.
— Что это было? — слабым голосом спросил вновь обретший способность дышать Пьер. — В меня словно кол вонзили.
— Это ты подрался, супермен ты наш, — ехидно ответил ему поэт. — На Рэмбо ты явно не тянешь.
— Ну зачем вы так? — сердито спросила Лили, и подойдя к Пьеру, ласково положила руки ему на плечи.
— Спасибо вам, — проникновенно сказала она. — Вы так мужественно бросились на мою защиту!
— Я готов умереть за вас, — приосанившись, сказал Пьер, припоминая слова из роли, которую он играл на дипломном спектакле двадцать лет назад. — Не потому, что вы принцесса, а потому, что вы самая прекрасная женщина на свете.
Лили томно вздохнула, и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала Большеухова в губы.
— Вы сами похожи на сказочного принца, — вернула комплимент она.
— Похоже, плакал твой сборник стихов, — подтолкнув плечом Драчинского, шепнул ему на ухо Харитон.
* * *
— А ты не обманываешь меня? Этот негодяй действительно пытался тебя изнасиловать? — с надеждой спросил Эжен Карданю.
— Ты задаёшь мне этот вопрос уже в сотый раз, — недовольно сказала графиня. — Сколько раз я должна повторять тебе одно и то же?
— Но мне показалось, что тебе нравилось то, что он делает, — настаивал Эжен. — Было незаметно, чтобы ты активно сопротивлялась!
— Когда что-то кажется — перекрестись, — сердито посоветовала Жозефина.
— Похоже, я действительно свалял дурака, — покаялся Карданю. — Ещё одну машину разбил. Это всё из-за любви.
— Я тоже люблю тебя, мой поросёночек, — заученно сказала графиня. — Думаю, что эта прогулка у озера пойдёт тебе на пользу.
— Я тоже так считаю, — согласился Эжен, — а то у меня нервы совершенно расшатались. — Мне повсюду мерещится этот психованный рокер.
— Повсюду — это где? — поинтересовалась Жозефина.
— Да вот, — ответил Карданю, указывая на лежащего под скалой в паре метров от них Предсмертного кошмара.
— Он тебе не мерещится. Он действительно тут лежит, — удивлённо вскинула брови графиня. — Похоже, он мёртвый.
— Неужели? — обрадовался Эжен. — Значит теперь он навсегда оставит меня в покое?
— Если, конечно, он не станет привидением и не начнёт преследовать тебя по ночам на своём "Харлее-Дэвидсоне", — сказала Жозефина.
