Это положение новой парадигмы ставит под удар заместительную гормонотерапию современной медицины, зато открывает бесконечные «новые горизонты», как говорили раньше, для научного изучения возможностей задействования природных, натуральных механизмов коррекции эндокринных, обменных нарушений. Как же примитивно мы решаем вопросы в современной медицине! Допустим, имеем гипотиреоз со снижением гормонов ТЗ, Т4 и высоким ТТГ: щитовидная железа «вяло» работает, несмотря на приказы свыше. Вместо того чтобы понять «проблематику» органа, помочь ему в «снабжении» энергией и материалом-сырьем для синтеза этих гормонов, мы сразу восполняем дефицит L-тироксином из аптеки, формируя постепенно все более выраженный дефицит собственного гормона, вводя организм в гормональную зависимость со всеми последствиями.
Наш опыт показывает, что коррекция питания способствует преодолению гипопродукции гормонов с быстрым и отчетливым клиническим улучшением. Механизм сложен, но объясним: улучшение состава пищи нормализует микрофлору кишечника, улучшает всасывание натурального органического йода в кишечнике; улучшение качества крови улучшает трофику и энергетику больного органа, в данном случае щитовидной железы – то есть задействуются внутренние резервы, компенсаторные механизмы организма, помогая не только излечить больного от гипотиреоза без гормонов, но попутно обратить вспять все те патологические процессы, которые так или иначе имеют место в больном организме. Вот вам натуральная медицина, и превентивная в том числе. Точно так же можно описать механизмы воздействия коррекции питания при многих других патологиях: диабете, ожирении, сексуальных и репродуктивных заболеваниях. Вот где область для научных открытий новых природных резервов! Вот где место для определения новых стандартов медицины (уж если мы так любим «стандарты») – до какой меры, до какой степени патологического процесса избегать или даже запрещать назначения искусственных заместительных гормонов и работать над включением резервных механизмов, как и когда, в каких отдельных случаях сочетать методы натуральной терапии с осторожной гормонотерапией. Третий вариант, где нужна была бы исключительно искусственная гормональная коррекция, мне сейчас трудно представить. Даже в случаях очевидной органической, генетической патологии польза от коррекции питания и включения регуляторных функций самого организма очевидна.
...
В начале 2001 года знакомый психолог направил ко мне женщину с дочерью-подростком, имевшей тяжелую наследственную патологию – фенилкетонурию. Девочка выглядела очень типично для данного заболевания: светлолицая, с рыжими волосами, серо-голубыми глазами (все связано с недостаточностью меланина), на лице отражалась задержка интеллектуального развития. Патология выявилась, когда девочке было 8 месяцев (хотя должна была быть диагностирована еще в роддоме), затем были применены все известные в то время методы обследования и лечения, вернее, спецпитания: через систему Минздрава девочка получала низкобелковое с пониженным содержанием фениналанина питание (макароны, хлеб, аминокислотные добавки и т. д.).
Поскольку фениналанин содержится в основном в белках, тем более животных, казалось очень логичным, что назначение вегетарианской, но в остальном «очень натуральной и живой» пищи может быть весьма эффективным, особенно в комплексе с другими средствами натуральной терапии, и мы с матерью дружно взялись за дело. Кстати, несмотря на применяемое спецпитание, уровень фениналанина в крови к моменту начала работы в 3–4 раза превышал норму.
Эффективность лечения оказалась очень высокой, фениналанин снизился до пределов нормы уже через месяц-два. Однако большие изменения произошли в поведении, нервном статусе, интеллектуальном развитии девочки. Она буквально на глазах менялась, что особенно очевидно было для изучившей каждую деталь ее психики матери. Девочка стала организованнее, начала лучше читать и писать, у нее улучшилась память, проявились музыкальные способности. Затем мы с матерью продолжили адаптационную работу на фоне нашей натуральной терапии: девочка была принята в ансамбль песни и танца, параллельно с ней занимались психолог и логопед. В настоящее время она уже окончила школу и учится в музыкальном училище.
Эндокринный аппарат желудочно-кишечного тракта:
• регулирует процессы расщепления и всасывания пищи с помощью так называемых локальных гормонов: секретина, гастрина, холецистокинина, а также гормонов общего действия, например соматостатина. «Выключение гормональных функций желудочно-кишечного тракта (полностью или частично, например двенадцатиперстной кишки) приводит к развитию тяжелых форм патологии и во многих случаях – к смерти» [7] ;
• регулирует, включает такие важные процессы, как специфическое динамическое действие пищи;
• обеспечивает цикл лейкоцитарных реакций по защите организма от иммунологических агрессий, связанных с питанием;
• определенным образом связан и способствует продукции в клетках тонкой кишки и поступлению в кровь так называемых эндорфинов и энкефалинов, имеющих морфиноподобную активность, вызывающих чувство удовлетворения, обеспечивающих положительные эмоции, чувство сытости и даже антиболевую активность.
Таким образом, поток гормонов, поступающих из пищи или благодаря пище, который формируется из вторичных нутриентов, играет важнейшую роль в регуляции обмена веществ в организме. Условно этот поток является потоком экзогормонов, который в сумме с эндогормонами, синтезируемыми эндокринными органами, составляет суммарный взаимодополняющий и взаимообусловленный гормональный статус организма. Это позволяет значительно изменить наши представления о патогенезе эндокринных (а тем самым и всех других) нарушений, а коррекцию питания воспринимать как важнейший, базисный компонент для включения механизма саморегуляции сложнейшего тончайшего баланса гормонов и гормоноподобных веществ в организме.
Четвертый принцип
Балластные вещества пищи способствуют формированию нормальной микрофлоры кишечника. Первой половине XX века, вероятно, после открытия Левенгуком мира микробов, а затем и в связи с бурным развитием микробиологии, а также эпидемиями инфекционных заболеваний, присущ тотальный страх перед этими мельчайшими существами. Они обвинялись во всех мыслимых и немыслимых грехах – практически считались причиной всех человеческих бед. Предпочтение отдавалось всему стерильному. Это мышление сохраняется и до сегодняшнего дня, находя отражение в телевизионной рекламе: на весь мир показывают, как антибактериальное мыло «абсолютно» смывает все бактерии. Так сделан расчет на неграмотность потребителя, который не понимает, что, во-первых, это невозможно, а во-вторых, очень нежелательно и даже опасно для здорового человека, ибо в этом случае кожа лишается слоя физиологически необходимых микробов-чистильщиков, обеспечивающих необходимые функции и безопасность кожных покровов. Этим страхом можно объяснить бум и увлечение антибиотиками, как бактериоцидами, так и бактериостатиками.
XX век – век антибиотиков, век химических веществ, успешно убивающих микробов, вирусов, паразитов повсюду: в помещениях (дезинфекция, дезинсекция), в пище (термическая обработка, пастеризация), в сельском хозяйстве (инсектициды, яды) и в медицине тоже. Но, как известно, это плохо кончилось, ибо то, что убивает любые другие существа, убивает и наши клетки и ткани, ведь все мы состоим из одного и того же вещества, как это ни странно, а если по-научному, из универсальных функциональных блоков – «кирпичиков» живой материи. Все, что убивает микроб, грибок, вирус, а тем более метровых глистов, обязательно вредит нашему организму, его тончайшим регуляторным системам. «Бороться» с ними необходимо через механизмы, обязательно предусмотренные природой, а не так, просто и примитивно: взял мощный антибиотик, прицелился в вирус А – а попал, допустим, в печеночную ткань, поранил ее, заодно понизил сопротивляемость организма, и вдобавок к гепатиту А и Б мы заимели процветающий гепатит С, на горизонте маячат новые: Д, Е, и так бесконечно.
Несомненно, наша антибиотиковая победа оказалась пирровой: сегодня мы имеем человечество с пониженным иммунитетом (immunocompromised) , беззащитное перед сотнями видов грибков, вирусов, паразитов. И значительная роль в этом поражении человечества принадлежит концепции питания, пастеризации пищи, стерилизации всего на свете, вплоть до собственного кишечника. Идея подавления микрофлоры кишечника была невероятно популярна, ее гениальным выразителем был И. И. Мечников. Не будем обвинять его в этом спустя полтора столетия: очевидно, что тогда было насущной проблемой найти выход из состояния, присущего тому времени. Сегодня же можно сделать однозначный вывод, что именно смешанное питание стало причиной выраженного нарушения микрофлоры кишечника, преобладания гнилостной микрофлоры с образованием токсинов – ядовитых аминов. Вот откуда возникла идея «чистого кишечника», который в те времена был заменен на почти «стерильный».
