Хидецугу хотел его убить, он бы использовал грубую силу, а не хитрость.
- Приветствую тебя, повелитель воинов Сокензан. – На Хидецугу была грязная красная роба с металлическими пластинами на плечах и груди. Он казался спокойным, даже задумчивым.
Годо выпрямился в седле. – Приветствую, Хидецугу из о-бакемоно. – Даже сидя верхом на яке, громадному вождю разбойников приходилось запрокидывать голову назад, обращаясь к огру. – Ты хочешь что-то продать?
- Я хочу что-то подарить. – Огр сунул руку в небольшой мешок, лежащий на земле, рядом с ним, и вытащил из него черный диск с начертанным на нем синим знаком.
- Разломи эту печать в том месте, куда ты хочешь направить внимание Конды, - сказал он. – Это привлечет солдат Даймё и поможет тебе уничтожить их.
Годо внимательно осмотрел диск, прищурив глаза под густыми бровями. Когда он ясно рассмотрел знак, его глаза расширились. Под ним захрапел як, реагируя на его взволнованность.
- Я отказываюсь, благородный огр. Это знак йуки-онна. Я бы никогда не выпустил подобное на уровне земли. Я удивлен, что ты это вообще предлагаешь.
Хидецугу улыбнулся, обнажив свои кривые зубы. – Это дух из Сердца Холода. Она была подчинена одаренным колдуном канджи. Солдаты Даймё увидят в ней того, кого они больше всего пожелают спасти. Когда они приблизятся к ней, они умрут. – Он протянул диск. – Сердце Холода более не проклято, но само проклятие все еще живо. Ты должен выбрать, где оно распространится на этот раз, и выбрать мудро, так, чтобы твои люди от этого выиграли.
Годо покачал головой. – Слишком опасно. Как я избавлюсь от нее, когда она будет выпущена?
- Тебе не нужно будет от нее избавляться. По своей природе она привязана к самой земле. Тебе просто нужно будет держать своих людей подальше от ее новых охотничьих угодий, так же, как ты держал их подальше от Сердца Холода.
- То есть, все, что мне нужно сделать, это превратить совершенно безопасный участок земли в проклятое поле убийств. Еще раз, я отказываюсь.
- Не торопись, - сказал Хидецугу. Он наклонился к разбойнику, заговорчески шепча. – Это редкая возможность. Армия Конды никогда прежде не была так мала и настолько неопытна. Ты можешь отвлечь значительное количество его пограничных патрулей одним единственным заклинанием. Ты можешь расположить воинов по краям ее территории и убивать каждого, кто сможет сквозь нее пройти. Менее чем через месяц, граница будет практически незащищена.
- Подумай, насколько эффективным будет твое тайное нападение на Эйгандзё, в сочетании с этим гамбитом. Подумай, насколько дорого вознаградит тебя твой мёдзин. И, если тебе это приятно, - добавил он, - подумай, как благодарен буду я, если ты примешь мою помощь.
- Конечно, я буду обязан помочь переправить йуки-онна обратно к ее горе, когда ты одержишь свою победу. Для тебя никакого риска нет, великий полководец, зато есть большая награда.
Годо взглянул на громадное, хитрое лицо огра. Он не доверял Хидецугу, но он видел мудрость в его словах. Конда никогда прежде не был так уязвим. Расшатанный Войной Ками и новой бедой на границе, он мог окончательно пасть от нападения акки на его столицу.
- Ты даешь слово, что поможешь убрать ее?
- Пусть Хаос заберет мои глаза, если не помогу. Вспомни, разбойник. Я не питаю любви к Конде, а Сокензан, также, и мой дом. – Дикие глаза огра были всего в паре дюймов, и Годо приходилось отворачивать голову под горячим дыханием Хидецугу.
- Ступай, могучий Годо. Выпусти ледяной кошмар на волю. Когда она сожрет твоего врага, мы подчиним ее снова и отправим назад, в Сердце Холода. Я даже гарантирую, что тот же колдун канджи, что изловил ее, вернется, чтобы сделать это снова.
Хидецугу протянул ему диск, держа его на раскрытой ладони перед глазами Годо. Полководец взглянул на огра, затем на диск, и закрыл глаза.
- Договорились, - сказал он. Он подался вперед и обеими руками поднял черную печать.
- Ты делаешь мне честь. – Хидецугу выпрямился в полный рост. – Я возвращаюсь в долину. Пришли гонца, если я тебе понадоблюсь. Помни, что печать нужно сломать там, где солдаты Конды смогут увидеть результат. Затем отступи, пока не будешь уверен, насколько далеко простирается ее влияние.
Огр поклонился и повернулся уходить.
- Хидецугу!
Не оборачиваясь, о-бакемоно остановился.
- Как далеко, ты полагаешь, она сможет зайти? – Годо провернул диск в руках.
Хидецугу повернул голову. – Я не знаю, - сказал он, - но если Конда вышлет достаточно людей, определить будет несложно.
Годо улыбнулся. – Думаю, я знаю подходящее место.
* * * * *
Вернувшись во тьму своей пещеры, Хидецугу сбросил свои металлические пластины и красную робу под ними. Он хлопнул один раз в ладони, и все факелы и жаровни в пещере вспыхнули огнем.
Он прошел сквозь пещеру, бормоча и ворча что-то себе под нос. Рядом с алтарем его óни лежали кривые металлические прутья и гигантская дубина тецубо, покрытая острыми штырями. Спокойно, не торопясь, Хидецугу застегнул медные пластины вокруг плеч, локтей, и бедер. Он поднял тецубо и со всей силы взмахнул ею в воздухе перед собой. Он кивнул, изданному ею свисту, удовлетворенный весом и удобством дубины.
Лязгая доспехами при каждом шаге, Хидецугу прошел к центру своего жилища и опустил тецубо на пол. Он снова хлопнул в ладони и позвал, - Идите ко мне, дети мои.
Из дальнего угла пещеры раздался звук шагов. Восемь ямабуши с ледяными глазами тесным строем прошли через пещеру. Когда они достигли Хидецугу, то обступили его полукругом и опустились на одно колено.
Хидецугу осмотрел их, словно продавец лошадей. Все они были худыми, изящными, с крепкими мышцами. Они безоговорочно принимали все свои шрамы и ожоги. Выражения их лиц варьировались – некоторые были пустыми и непроницаемыми, другие суровыми и опасными, а у пары на лице читалось беспощадное, жестокое ликование. Все их глаза, тем не менее, были одинаковыми: холодными, отстраненными, без малейшей искры жизни.
О-бакемоно кивнул. Он славно их надрессировал.
- Вы были обучены сражаться с ками, - сказал он. – Вам было открыто древнее и тайное искусство ямабуши для защиты ваших домов в эти сложные времена.
- Однако воины не должны ожидать сражения. Они должны искать его. Ваши прежние наставники были трусами, боявшимися обучить вас чему-нибудь, чего они сами не смогли бы контролировать. Теперь они мертвы, и я завершу ваше обучение.
