силы воли, чтобы не опуститься на колени.
Громкий финальный аккорд ознаменовал окончание Танца, уступив место нескольким секундам звенящей тишины. Кьюси застыла в центре площадки, склонившись в глубоком поклоне, направленном в сторону моста. В холодном вечернем воздухе от ее фигурки поднимался густой пар.
Как по команде, все зрители разом радостно закричали и захлопали. Кто-то принялся обниматься и целоваться. Наиболее сообразительные потрусили в сторону накрытых столов. С новой силой загрохотал фейерверк. Официальная часть церемонии завершилась.
Первая Танцовщица выпрямилась и повернулась к помосту, присев в благодарном реверансе перед музыкантами. Ее блестящее от пота лицо светилось счастьем.
«А вот Танцам Дэлери почему-то никто не аплодирует, – подумал Локано, отвешивая Жрице ответный поклон, – Видимо, по той причине, что стоя на коленях, делать это не совсем удобно».
Неожиданный сигнал коммуникатора оторвал Локано от раздумий. Коснувшись пальцем гарнитуры, он принял вызов и слегка склонил голову набок, прислушиваясь. По его лицу пробежала легкая тень удивления. Когда сообщение закончилось, он некоторое время молчал, задумчиво глядя перед собой, а потом улыбнулся каким-то своим мыслям и еле слышно пробормотал:
– Ну вот ты и попалась!
Глава 8
Тяжелая боксерская груша сотрясалась, словно в конвульсиях. Удерживающие ее цепи жалобно лязгали и скрипели. Гулкое эхо плясало под потолком спортзала. Затянутая в облегающий костюм фигура порхала вокруг несчастного снаряда, возникая то тут, то там, словно телепортируясь из одного места в другое, не переставая осыпать грушу сокрушающими ударами.
Крайне мало кому доводилось видеть Верховную Жрицу в подобной ипостаси. В своей обычной жизни она являлась для всех окружающих эталоном стиля и изысканности. Почитаемая, обожаемая, боготворимая и ненавидимая одновременно, Дэлери воплощала в себе все то, что так привлекало мужчин (которые чуть ли не все до единого перед ней преклонялись) и вызывало столь жгучую ненависть у женщин (вкупе с не менее жгучей завистью).
Мать-природа одарила ее совершенной фигурой и неотразимой внешностью, непростая жизнь закалила волю, сделав ее твердой как алмаз, а долгие годы Служения вымыли прочь почти все посторонние чувства и эмоции, оставив взамен доведенную до абсолюта рациональность мысли и необъятных размеров гардероб, точного числа платьев в котором не знал никто.
Высокий сан Дэлери предоставлял богатые возможности для удовлетворения самых разнообразных капризов. Набеги на магазины она совершала без предупреждения, распугивая почтенную клиентуру и прибирая к рукам сшитые на заказ костюмы и вечерние платья. И это еще полбеды!
С заказчиками-то как раз никаких проблем не возникало. Узнав, кто положил глаз на предназначавшийся для них экземпляр, клиенты приходили в неописуемый восторг, поскольку интерес Верховной являлся лучшим подтверждением их хорошего вкуса. Но вот целую плеяду именитых модельеров скосили инфаркты и инсульты, ибо Дэлери не просто бесцеремонно забирала уникальные экземпляры, но еще и требовала внести в них те или иные изменения и дополнения, по живому перекраивая плоды бессонных ночей ведущих мастеров моды.
Придя немного в себя и увидев результат на плечах Верховной, кутюрье неизменно обнаруживали, что новый вариант получился определенно лучше первоначального. Впрочем, основной эффект достигался не столько туалетом, сколько его «начинкой», которая, по большому счету, в дополнительных украшениях особо и не нуждалась. Бытовало даже мнение, что сексуальней всего Верховная Жрица выглядела, когда с головы до пят плотно закутывалась в свой по-спартански строгий форменный черный плащ, единственным декором которого являлись знаки отличия, серебрившиеся на его полах.
Ее оригинальные дизайнерские идеи, воплощаемые в последующих модных коллекциях, являлись более чем щедрой компенсацией за причиняемое беспокойство. И, тем не менее, добиться такого же впечатления, который производила в том или ином платье сама Дэлери, не удавалось, пожалуй, никому. Если признаться, то высокородные дамы, гордо щеголявшие в туалетах «от Верховной», как они сами их называли, чем-то походили на остриженных пуделей, пытающихся походить на льва. Вместо холодной и отстраненной высокомерности, из-под которой в строго отмерянных дозах просачивалась недоступная и оттого еще более жгучая женственность, получалось… то, что получалось.
С учетом всего сказанного, вид Дэлери в обтягивающем спортивном трико и с массивными боксерскими перчатками на руках вполне мог повергнуть неподготовленного зрителя в состояние шока. Ее густые темно-каштановые волосы, обычно свободно разбросанные по плечам, были стянуты в тугой хвост. Несколько выбившихся прядей облепили мокрые от пота лоб и щеки. Удар, еще один, уклониться, поднырнуть, удар!
У дальней стены бесформенной кучкой сгрудились ее служанки из послушниц и младших Жриц. Краем уха она время от времени слышала доносящиеся оттуда шепот и хихиканье. Дэлери уже не раз подумывала поручить командование своей личной «бригадой» Сестре Джейх, ибо под руководством Кьюси с дисциплиной дело обстояло из рук вон плохо.
Тем не менее, когда за спиной у Дэлери негромко скрипнула, открываясь, дверь, служанки мгновенно прекратили свои шуры- муры, и, выстроившись в ряд вдоль стены, синхронно присели в почтительном реверансе.
Помимо всего прочего, Дэлери, как Верховная Жрица, вела в Академии занятия по ритуалам и этикету, и считалась в данных вопросах признанным экспертом. Языком жестов она владела в совершенстве. Равно способная одним почти неуловимым поворотом кисти как воодушевить человека, так и унизить его, она, также, уже почти инстинктивно определяла чувства и мысли людей по мельчайшим деталям их движений, по складкам морщин на лбу, по наклону головы, по паузе, разделяющей заданный вопрос и полученный ответ. Столь затейливая конструкция, как официальный реверанс, представляла собой целую книгу. Надо только уметь читать.
Так торопливо и почтительно Сестры могли приветствовать только одного человека.
– Доброе утро, господин Верховный Советник! – произнесла Дэлери, оборачиваясь и изящно склоняя голову. Настолько изящно, насколько это вообще возможно, когда у вас на руках надеты боксерские перчатки.
– Доброе утро, Верховная! – кивнул Локано. – Продолжайте. Надеюсь, я не сильно вам помешал, – он махнул рукой.
– Как пожелаете, – отвернувшись, Дэлери обрушила на грушу мощный хук правой и возобновила свой пугающий танец. В воздухе неторопливо оседало облачко пыли, выбившейся из лопнувшего шва.
Отойдя к окну, Локано скрестил руки на груди и некоторое время молча наблюдал за процессом. Маленький червячок зависти выполз из темных глубин и начал беспокойно ворочаться в его груди. Жрица великолепно владела искусством Смещения. Даже ему, Верховному Советнику, пришлось максимально сосредоточиться, чтобы не упускать ее гибкую фигуру из виду. Но даже так, время от времени зал начинал плыть перед его глазами, когда Дэлери перепрыгивала с места на место. Для обыкновенного человека ее перемещения оказывались вообще невидимы, она просто возникала то тут, то там, гулко колотя перчатками по натянутой
