Но принц поблагодарил Маддалену за заботу об Аристо.
— Каресса будет беспокоиться, обычно он всегда неподалеку. С вашего позволения, я ухожу, — Данте поклонился и бросил Родриго, — Увидимся завтра.
Глава 8
— Она здесь, — Карло передал Родриго копье. — Не ошибешься, таких волос нет ни у кого.
— Прекрасное обрамление для ее живого личика, — ответил Родриго, печально вздохнув. — Трудно представить, почему такая девушка не замужем, — он поудобнее устроился в седле и опустил глаза.
— А ты все никак не решишь, работать ли тебе на принца и быть рядом с его дочерью, сознавая, что она для тебя недоступна?
С нескрываемым удивлением Родриго посмотрел на Карло, которого называл братом. Неужели его мысли так легко прочесть?
— Лучше, если бы она уже была замужем, а? — тихо, с чувством продолжил Карло.
— Нет… лучше, если бы я остался во Франции, — признался Родриго.
— Ты увлекся призраком, брат. Памятью о девочке из прошлого. Не секрет, что Джульетта де Алессандро совершенно избалована, все это знают, но, конечно, человека, который хочет жениться на ней, это не охладит. Прекрасна и желанна… а ее отец — принц Монтеверди.
Родриго промолчал.
— Но ты же не всегда будешь здесь, — добавил Карло. — Кроме командования наемниками, Его Превосходительство даст тебе и другие поручения, ты ведь сам сказал, — он понимающе усмехнулся. — Найдем другую женщину. Вылечит сердце… и согреет постель ночью, si?
Родриго легонько похлопал Морелло, направляя его в сторону бойцового поля. Обернувшись через плечо к Карло, он ответил с горечью в голосе:
— Ценю твою заботу, но кажется, ты и сам не представляешь, за какое великое дело берешься ради меня.
— Так ты подарил ей щенка, чтобы тот ее защищал, да? От кого же? — Карло иронично рассмеялся. — Уж не от тебя ли самого?
— Поверь, брат, — поглаживая гриву коня, ответил Родриго. — Если бы у меня был хоть малейший шанс завоевать ее — если бы я имел на это право, — потребовалось бы нечто гораздо большее, чем трехмесячный щенок или даже взрослая собака, чтобы помешать мне.
— Бо никогда тебя не тронет. Он тебя любит, да и ты к нему привязался.
— Щенок еще достаточно молод, чтобы перенести любовь и преданность на Джульетту де Алессандро. Не хотел бы я оказаться на его пути через год.
Карло покачал головой и поднял руки, признавая свое поражение.
— Мария пришла посмотреть на тебя, — хитро улыбнувшись заметил он. — Вот это женщина, не то, что эти бледнолицые gorgio.
— А ревнивый Марко пришел посмотреть на Марию, — криво усмехнулся Родриго. — К тому же у меня нет планов относительно нее.
— Некоторые думают иначе.
Родриго негромко рассмеялся, и тут же раненая щека напомнила о себе. Для него смеяться и улыбаться было так же естественно, как дышать. А теперь и этого нельзя.
— Я не влюблен в Марию, — мягко возразил он, не обращая внимания на досадную боль. Затем тронул шпорами бока Морелло, и конь рванулся вперед.
Как бы я хотел, Карло, чтобы хоть на этот раз, недооценивая женщин, ты оказался прав. Однако, на всякий случай, он будет осторожен.
Прямоугольное поле, где им предстояло показать свое умение, было отмечено веревками с висящими на них цветными вымпелами, развевающимися на ветру подобно яркокрылым птицам.
По обе стороны поля в несколько ярусов стояли скамейки, а скромные навесы защищали зрителей от солнца и дождя. Неподалеку находилась палатка, которую называли «убежище», в ней участники могли надеть или снять доспехи, получить необходимую помощь или просто отдохнуть.
Времени на какие-то особые приготовления просто не хватило. А так как это не официальный турнир, то число и зрителей, и участников ожидалось небольшим.
Джульетта постаралась опоздать, но не осмелилась слишком задерживаться. К ее восторгу, сестра Бернардо Лючия прибыла вместе с мужем, и обменявшись новостями и сплетнями, молодые женщины направились к своим местам. Бернардо тоже был здесь, но без жены, так как Элизабета должна была скоро родить.
Джульетта вполуха слушала болтовню Лючии о событиях во Флоренции. Ее внимание привлек мужчина в черном и белом, ждущий с копьем своей очереди. Копьем нужно было попасть в небольшую мишень на конце шеста. В случае промаха мешок с песком, укрепленный на другом конце, сбивал неудачника с лошади.
Всего было пятнадцать или шестнадцать участников, в том числе Никколо, Бернардо, Витторио, Леон Сарцано, Данте и Родриго. Были здесь и несколько вассалов, а кроме того, Паоло с лучшими наемниками Монтеверди.
Стоял жаркий душный августовский день, редкое дуновение ветерка лишь слегка колебало воздух, насыщенный тяжелыми, густыми ароматами уходящего лета. По лазурному тосканскому небосводу изредка проплывали небольшие облака.
Участники не были полностью экипированы, доспехи в основном прикрывали грудь. Все сняли шлемы, ведь оружие применяли только тупое, а также, как подозревала Джульетта, из-за духоты. Конечно, если бы турнир был официальным, экипировка была бы серьезнее. А такие импровизированные состязания не требовали тяжелых доспехов ни для людей, ни для лошадей.
Чтобы придать происходящему шик, присущий любому турниру, каждый из мужчин сначала подъезжал к трибунам получить благословение дамы. Джульетта с удовлетворением отметила, что Родриго остался в стороне, наблюдая, как жены украшают лентами или яркими полосками материи мужей, а незамужние дамы — тех, кого выбрали сами. Когда Леон подъехал к Джульетте, она устроила целое представление, привязывая серебряную ленту к гриве его коня.
Кое-кто зааплодировал весьма экстравагантному способу показать благосклонность — такой материал был очень дорог. Опустив глаза, девушка украдкой взглянула на человека, которого решила полностью игнорировать. Темноволосая босая цыганская девушка — не та ли, которую Валенти обучал игре на лютне? — робко подошла к нему с алой лентой в руке. Даже со своего места Джульетта смогла увидеть теплую приветственную улыбку поощрения на лице Родриго. Он наклонился и принял ее знак отличия со всей подобающей торжественностью, щегольски отсалютовал, пришпорил жеребца и ускакал к другим участникам, собравшимся в дальнем конце поля.
Дерзость цыганки совершенно неожиданно вызвала раздражение Джульетты. Только тут она заметила маленькую группу Zingari, стоящих в стороне и, очевидно, пришедших посмотреть на происходящее. Среди них особенно выделялась высокая, красивая пожилая женщина, в длинных черных волосах которой сверкали серебряные пряди. Ее осанке позавидовала бы и королева. Маддалена, догадалась Джульетта, бабушка Родриго да Валенти.
