Каресса улыбнулась, на сердце потеплело. Наедине Данте всегда советовался с ней, признавая тем самым ее рассудительность и демонстрируя уважение к ее мнению.
— Мужчина, которого я бы выбрала для дочери, не тот, которого хочет она, но в нашем случае это не препятствие.
Данте подошел к жене, все еще полностью одетый, и поцеловал в макушку. Мягкими движениями начал поглаживать ее плечи.
— И…? — повторил он.
— Пройдет очень мало времени, и она возненавидит Леона Сарцано. У нее может даже возникнуть мысль об уходе в монастырь, лишь бы избежать того, что она считает серым, унылым существованием.
— Джульетта Мария не настолько безответственна. Надеюсь, мы кое-чему ее научили, — Данте помолчал, затем добавил: — Хотя и не секрет, что она избалована.
— А семья Леона не настолько богата и влиятельна, чтобы добавить что-нибудь к надежности и процветанию Монтеверди, — продолжила Каресса, довольная, что Данте признал своеволие дочери.
— Но их земли примыкают к нашим.
— Только небольшой участок.
— Времена сейчас смутные. Каждый союзник идет в счет.
— А когда времена были спокойными? Да и Сарцано слишком благоговеют перед тобой, чтобы выступить против. Я скорее представляю, как они прячутся за стенами Монтеверди, чем атакуют их.
— Ах, cara mia, — он вздохнул, поглаживая нежную кожу жены. — Ты так мудра.
— Во всех отношениях лучше иметь в семье такого человека, как Родриго да Валенти — профессиональный condottiere, абсолютно преданный тебе, хотя еще и обижается за прошлое. Все только выиграют от его любви к тебе… и потом, это ведь человек, в чьих жилах течет кровь Медичи. Когда я думаю о талантах его покойного дяди вести дела… о врожденных, полученных от отца, способностях самого Родриго притягивать к себе людей…
— Даже теперь, когда Медичи изгнаны из Республики?
Каресса кивнула:
— Бессмысленно выдавать Джульетту за кого-то другого.
Их глаза в зеркале встретились.
— И потом, конечно, очевидно, что Родриго влюблен в нее, несмотря на ужасное поведение Джульетты сегодня вечером. Я не думаю, что ты смог бы сделать лучший выбор.
Пальцы Данте прекратили свое движение, и Каресса увидела, как он нахмурился, вероятно, припоминая поведение дочери за обедом.
— Даже постаравшись, я бы не сказал лучше. Надеюсь, он все же примет предложение, несмотря на то, как она обошлась с ним. Не буду его винить, если он даже побьет ее, прежде чем женится!
И увидев, как опечалилась Каресса, как потемнели ее глаза, быстро поправился:
— Но Родриго не таков. Легко прощает ошибки, как и его отец, его трудно привести в ярость — в этом сила мужчины, я всегда так думал.
— Он изменился за последние шесть лет?
Данте кивнул, теперь его пальцы гладили волосы жены.
— Он научился воспринимать очевидные вещи, чего не умел делать в юности. Думаю, amore mio, он будет отличным мужем для Джульетты.
* * *
Прекрасное солнечное утро предвещало великолепный день. Чьи-то голоса снаружи вплыли через окно, нарушая легкий утренний сон Джульетты. Она глубже зарылась в подушку, еще бессознательно стараясь удержать тишину и дремоту, дарованную ей накануне с помощью Аристо. Но этому не суждено было случиться.
Легкий, но настойчивый стук в дверь полностью разбудил ее. Девушка села, придерживая одной рукой простыню, прикрывающую грудь, и протирая глаза. К двери поспешила Лиза, спавшая в небольшой прихожей. Кто же позволяет себе прервать ее сон после…
— Джетта! Просыпайся, piccola sorella! — Никко вошел в комнату и без колебаний направился прямо к сестре. Они и в этом возрасте оставались близки и свободно входили в спальни друг друга в любое время и по любому поводу.
Поверх рубашки он надел стальную кольчугу, пояс со шпагой, в руке держал небольшой круглый щит.
Какова бы ни была причина, но такое громкое появление брата вызвало раздражение Джульетты. Она долго не могла уснуть, правда, не из-за ноги. Забыться сном не давали мысли о Родриго да Валенти, чем она сама была недовольна. Теперь, вспомнив об этом, девушка опять нахмурилась.
— Что? Ты не рада видеть любимого брата? — спросил Никко.
— Единственного брата, — удачный ответ, настроение улучшилось и на лице заиграла улыбка.
Он присел на край кровати, положив щит на колени. На щите герб Алессандро — на золотом фоне черный конь, вставший на дыбы.
— Сколько бы братьев у тебя ни было, я буду любимым, nina. И когда женюсь на Джине и поселюсь в своем доме, ты будешь ужасно скучать.
Джульетта подтянула колени к груди, обхватила руками и положила на них подбородок. Это верно, подумала девушка, разглядывая брата сонными глазами. Но об этом ей думать не хотелось, как и о том, что он однажды станет принцем Монтеверди.
— А замок Монтеверди недостаточно хорош для тебя и твоей семьи?
— Конечно, хорош. Скорее, это тебе придется покинуть Монтеверди, когда выйдешь замуж.
Молю Бога, чтобы так и вышло, подумала Джульетта, имея в виду замужество, а не отъезд из дома.
— Конечно, Никко, я буду скучать… хотя ты, кажется, экипировался по-боевому, чтобы убедить меня в этом.
Он рассмеялся.
— Иногда я думаю, отцу стоило бы воспользоваться подобными средствами, чтобы держать тебя в узде, Джетта, но дело не в этом, — серые глаза возбужденно засияли. — Мы хотим устроить завтра несколько боевых состязаний в поле. Папа еще на заре послал Нардо и Анжело записки с приглашениями. А сегодня мы поупражняемся.
Джульетта просияла, сна как не бывало.
— Приедут Лючия с Анжело и Элизабета с Бернардо!
— И Леон Сдрцано с отцом, — добавил Никко. — Папа попросил их привезти с собой лучших condottieri, а Паоло дано поручение выбрать нескольких человек из наших, чтобы представлять Кастелло Монтеверди, — он легонько шлепнул сестру по ноге и вскочил, готовый покорить весь мир. — Папа говорит, что Родриго может многому нас научить, если придется самим обороняться, например, от французов.
Он отсалютовал и повернулся к двери.
Родриго? — растерянно подумала девушка.
А почему нет? Разве мужчины не ловили каждое слово, когда он говорил о войне, оружии, приемах борьбы?
Не успела она до конца обдумать неприятное известие, как услышала голос Лизы:
— Viene qui! viene qui![27]
Брат и сестра одновременно посмотрели на дверь. В комнату вбежал пушистый щенок на длинных лапках.
— Он нашел тебя! — рассмеялся Никко и, наклонившись, подхватил его одной рукой.
— Откуда он взялся? — спросила Джульетта, восхищаясь белоснежной шерсткой и мгновенно проникаясь симпатией к животному.
— Поклонник, — ответил Никко, поглаживая пушистую голову.
— Леон? — Джульетта взяла у Лизы небольшое запечатанное письмо.
