Включая вас, сказали девушке его глаза, прежде чем Родриго повернулся к Леону.
— Если Родриго и виноват в чем-то, — вмешался Данте, — так только потому, что хотел защитить моего племянника Бернардо. Они с Марио фехтовали, а потом Бернардо отвернулся, и Марио в шутку — как мы предполагаем — напал на него. Риго, видевший все это, подумал другое.
Нардо! Родриго как будто снова услышал тревожный крик Джульетты. Страх, прозвучавший в нем, был таким же явным, как и нападение Марио на Бернардо де Алессандро.
— Должно быть, мы дали ему повод так думать, — холодно заметила Джульетта.
Никко подался вперед, собираясь ответить сестре, но его опередил Родриго.
— Я никогда не забуду, как вы вскрикнули, Мона Джульетта, пытаясь предупредить вашего кузена, — спокойно проговорил он.
— Si, — кивнул Никко, — теперь я тоже вспомнил. А ты, Джетта? Ты так закричала, словно его убивали, — он усмехнулся с выражением превосходства. — Конечно, ты тогда была юная и импульсивная, sorella… и тебе не следовало быть с нами.
Джульетта в смущении покраснела. Ей действительно не следовало быть с молодыми людьми, и конечно, хотя бы перед самой собой нужно признать, что лицемерно обвинять Родриго да Валенти, когда она сама на какое-то мгновение засомневалась в намерениях Марио.
— Мой сын говорил, что Корсини потерял равновесие и налетел на дерево. Неудачно упал и это стоило ему жизни, — Витторио де Алессандро обращался к Леону. — Бернардо всегда утверждал, что это был лишь несчастный случай. Данте с этим согласен, — он взглянул на Джульетту и потянулся за кувшином с вином.
В комнату вошел слуга и что-то сказал на ухо Карессе. Та кивнула. В углу столовой был заранее приготовленный помост. Чтобы обратить на себя внимание гостей, Каресса хлопнула в ладоши.
— Друзья мои, сегодня у нас есть для вас сюрприз. Оцените кулинарное искусство Марко за десертом, а Пьеро покажет нам, что умеет Лили.
Предвкушая новое зрелище, гости повернулись в сторону помоста, а Джульетте захотелось спрятаться, вжаться в сиденье, соскользнуть под стол.
Madre dio, мало того, что она сидит рядом с Родриго да Валенти, теперь ей еще навязывают это варварское развлечение. И еще одного Zingaro?
Или ты просто боишься других напоминаний о том, что случилось прошлой ночью?
Взоры всех были прикованы к маленькой сцене. Всех, кроме Джульетты. Прикрыв глаза, девушка мельком взглянула на Родриго… он смотрел на нее. Весело, как. показалось Джульетте. Она открыто посмотрела ему в глаза. Пусть увидит ее гнев, почувствует всю степень возмущения. Как смеет он смеяться над ней! Цыган! Бродяга!
Будто прочитав ее мысли, Родриго наклонился — слишком близко, как показалось Джульетте, — и тихо сказал:
— Я не смеюсь над вами, cara. Просто думаю, какое удовольствие доставит вам это представление, если Лили уже очаровала вас, — улыбка стала еще шире, а белизна зубов подчеркивала смуглый оттенок кожи. — Вам ведь нравятся животные?
Джульетта отважилась — принимая во внимание окружающую компанию и, особенно, всевидящего отца — повернуться и бросить тихо и раздраженно:
— Мошенник! Как вы смеете…
Возгласы удивления и восхищения заглушили ее слова. Родриго повернулся к сцене, так что ее шипение не достигло его ушей.
—… подарок Родриго, — объяснял Пьеро. Он стоял перед ними, держа Лили на поводке. — А ему медведицу отдал французский дворянин, когда игрушка переросла детей. Как я понял, бедняга собирался предоставить охотникам решать ее судьбу, но опасался гнева семьи, узнай они об этом правду. Совершенно случайно Родриго услышал об обреченном животном и выпросил «сюрприз» для своих родных в Италии — Лили к нему особенно привязана. Стоит Родриго заиграть на лютне, как она приходит в восторг… как и многие другие, насколько я заметил, — в его голосе звучала гордость.
Да он, как и Валенти, просто раздулся от сознания собственной важности, думала Джульетта. Это у них в крови.
Смуглый плотный Пьеро сказал медведице что-то непонятное, и животное село на огромные задние лапы, загребая воздух передними, что делало его похожим на большую собаку. Маленькие глазки осматривали комнату.
— Просит что-нибудь с вашего богатого стола, principe, — обратился Пьеро к Данте, повернувшему свой стул к помосту. — Простите ее, манеры восприняла от бывших французских хозяев.
Зрители рассмеялись.
— Она быстрее слушается, если команды на французском, — хитро подмигнул Пьеро, — но и цыганскому учится быстро.
— Двуязычный медведь! — воскликнул Никко, смеясь. — Да о ней будет говорить вся Тоскания!
— А лучшего учителя, чем Сандро, не найдешь, — сказал Данте, обращаясь к Пьеро. — Маэстро Боттичелли хорошо делает все, за что бы ни взялся. И к тому же дешево.
Джульетте, ничего не оставалось, как присоединиться ко всеобщему смеху и добродушному подшучиванию. Просидеть остаток вечера с угрюмым лицом — неприличная грубость. Даже она знала, когда нужно расслабиться в присутствии отца. Единственная дочь, Джульетта чаще всего могла полностью его очаровать, но чувствовала, когда заходила слишком далеко. Данте добрый и любящий, но не зря же его прозвали Leone, и она очень опасалась, что до него дойдет известие о ее побеге из замка прошлой ночью.
Кроме того, с чувством уязвленной гордости мрачно думала девушка, если Родриго да Валенти смог с такой легкостью выбросить из головы вчерашнюю встречу, если он ведет себя так, словно ничего значительного не произошло, то и она поступит так же.
Пьеро дал Лили тамбурин, и та принялась изо всех сил трясти его. Последовала еще одна команда, и медведица тяжело задвигалась по сцене, натягивая поводок. Какой громадный зверь по сравнению с Пьеро, подумала Джульетта. Однако, кажется, беспрекословно слушается его. Ужимки Лили сопровождались аплодисментами. Пьеро гордо улыбался.
— Вы бы видели ее с Риго, — как бы по секрету, вполголоса сообщил он.
Против воли Джульетта была очарована медведем. Ее так захватил неуклюжий танец зверя, что слов Пьеро она не услышала.
— Животное воняет, — шепнул ей Леон, сморщив нос. Джульетта кивнула, хотя и не обращала на это внимания. Смешно! Медведи же не моются в ванне, чтобы пощадить чувствительность людей!
— Может быть, побрызгать на нее розовой водой Аристо? — девушка бросила озорной взгляд в сторону слуги. Леон что-то проворчал, не поняв юмора.
Родриго отодвинул стул и встал. Джульетта видела, как он берет лютню и идет к сцене. Она поймала себя на том, что рассматривает его ноги, облаченные в штаны сапфирового цвета, грудь под двухцветным — сапфировым и алым — камзолом. Неудивительно, что глаза кажутся такими голубыми, размышляла девушка. Затем, будто опомнившись, перенесла внимание на Леона.
