Первые же нежные аккорды вызвали аплодисменты, но также привлекли внимание Лили. Животное повернулось на звук и с очевидным интересом затопало к Родриго. Тот усмехнулся, а Пьеро воскликнул:
— Видите! Она просто преобразилась при звуках музыки, а может, сам Родриго так на нее действует.
По комнате прокатились смешки.
Несомненно, горько подумала Джульетта, чувствуя, как уходит хорошее настроение. Несомненно, он способен очаровать кого угодно, Включая тебя… И тут это произошло. Произошло пугающе быстро.
Отбросив тамбурин, Лили подняла огромную лапу как раз в тот момент, когда Родриго опустил голову к лютне.
— Риго! — тревожно воскликнул Данте.
Слишком поздно. Тот поднял голову, а медведица махнула лапой. Когти зверя задели щеку, прежде чем Родриго отклонился.
На лице мгновенно проступили две алые борозды. На долю секунды Джульетта остолбенела, и тут же ее охватил страх — медведь мог напасть снова.
Пьеро двумя руками изо всех сил тянул поводок, а Лили недовольно заворчала. Родриго отрицательно покачал головой и продолжал играть на лютне, тихонько напевая, будто ничего не случилось. Слова были французские, казалось, они успокоили животное.
Возвышаясь над ним, Лили стояла на площадке и пристально смотрела маленькими глазками. Ее огромное тело начало слегка раскачиваться из стороны в сторону под тихое, успокоительное пение. Все с облегчением вздохнули.
Джульетта не отрывала взгляда от раны на лице Родриго да Валенти, но страх постепенно ослабевал.
Ему будет больно улыбаться, а без этой светлой прекрасной улыбки мир потускнеет, внезапно подумала она.
Ты, как и медведица, попала под его чары… И сама прекрасно это понимаешь! Или нет?
Данте стоял, внимательно наблюдая за медведицей. Витторио тоже вскочил, а озабоченная Каресса смочила чистую салфетку в кувшине с водой и только ждала сигнала от мужа.
Вскоре песня закончилась, Лили спокойно уселась на задние лапы, не сводя глаз с Родриго. Когда замерли последние звуки, он обернулся.
— Пожалуйста, не беспокойтесь, — его голос звучал весело. — Она не хотела сделать что-то плохое, скорее, выражала свое… э… понимание музыки и языка детей, у которых росла еще малышкой.
Пьеро отвел Лили, теперь совершенно покорную, к краю сцены. Под вежливые негромкие аплодисменты в сопровождении слуги они вышли через боковую дверь. Родриго прислонил лютню к сцене, Данте и Каресса подошли к нему.
— Что с ней произошло? — спросил Данте, наблюдая, как его жена мягко вытирает кровь со щеки Родриго. Молодой человек улыбнулся и взял салфетку из рук Карессы.
— Неприятная работа для такой прекрасной дамы, principessa. А царапины пустячные.
— Животное опасно, — нахмурившись, заявил Леон. Данте проводил Карессу и Родриго к их местам.
— В общем-то, нет, — возразил гость, усаживаясь рядом с Джульеттой. — Пьеро хотел обрезать ей когти, но этим бы уменьшил ее ценность. А ведь с ее помощью он зарабатывает на жизнь. Потом, возможно, пожелал бы лишить ее клыков, хотя у Лили намордник… а кто будет платить, чтобы увидеть медведя без когтей и клыков?
Отвечая Леону, он почувствовал взгляд Джульетты и посмотрел на нее. На мгновение Родриго заметил в прекрасных глазах девушки тревогу. Как, должно быть, восхитительно быть любимым такой женщиной!
Что-то более нежное промелькнуло на ее лице, когда Джульетта взяла из его руки салфетку и коснулась раны на щеке, подражая матери. Их глаза встретились. Легкий румянец оживил лицо девушки.
Как в трансе, она вдруг оказалась не в силах отвести взгляд и с опозданием заметила рубиновую каплю крови, стекающую вниз на белую рубашку. Когда же спохватилась и вытерла кровь, одежда уже была испачкана.
Как раз в этот момент в комнату с маленьким ящичком в руках вошел Аристо. Вопросительно посмотрев на Данте, он по знаку хозяина направился к Родриго. Появление карлика разрушило чары, Джульетта опустила руку и положила салфетку.
— Это действительно необходимо? — уныло спросил Родриго.
— У вас кровотечение, сеньор, — просто ответил Аристо.
— Тогда я вас покину, — Родриго вопросительно посмотрел на хозяев.
— Этого не потребуется, — успокоил его Данте. — Аристо просто прижжет раны, чтобы остановить кровь, и ты будешь в полном порядке.
Именно это Аристо и делал. Процедура была неприятной, и Родриго стал смотреть на Джульетту, от резкой боли на глазах выступили слезы, жемчуг в волосах девушки начал расплываться, и, опустив взгляд, Валенти увидел, как сжались пальцы его соседки. Потом ее заслонил Аристо.
Родители старались сгладить ситуацию, но до сознания Джульетты доходили только обрывки разговора, сосредоточиться на нем девушка не могла. Не могла, пока слева, совсем рядом, Аристо обрабатывал рану Родриго да Валенти.
— Все, — карлик аккуратно поставил баночку с кровоостанавливающим бальзамом в ящик, сунул его под мышку и удалился. Родриго слегка поклонился ему.
— Спасибо, maestro, — и, обращаясь к гостям, добавил: — Простите за то, что отвлек от обеда.
— Не беспокойся, — Данте усмехнулся. — С момента твоего возвращения из Франции я все думал, а есть ли у тебя боевые шрамы. Теперь уж точно есть.
Никко и Леон рассмеялись, подавленное настроение исчезло.
— А правда, у вас есть боевые шрамы? — спросил Никко. Родриго рассмеялся.
— Посмотришь, когда пойдем купаться, у меня нет привычки… их демонстрировать.
— А у Никко не должно войти в привычку задавать такие вопросы… особенно в компании, где есть женщины, — упрекнула Каресса.
Никко вздохнул, получив заслуженное порицание, но его сестра этого не заметила. Она представила обнаженного Родриго да Валенти. Кровь застучала в висках, изгоняя заботу и сострадание, место которых заняло пьянящее чувство запретного желания. Воспоминания о прошлой ночи, о лунном свете, о береге реки… и их страсти возникли совершенно явственно.
Она резко обернулась к Леону Сарцано.
* * *
— Если в последние годы у меня и были какие-то сомнения, то теперь исчезли, — сказал Данте.
Каресса, расчесывающая длинные черные волосы, вопросительно посмотрела в зеркало на мужа.
— Относительно супруга для Джульетты, — объяснил тот.
Она положила расческу на столик, уставленный баночками и пузырьками, и повернулась к Данте. В ясных серых глазах блеснула радость, губы приоткрылись.
— Я понимаю так, что ты одобряешь, сага, — Данте вопросительно поднял брови и с кислой миной поинтересовался: — Или ты думаешь о ком-то другом, вроде Сарцано?
Каресса улыбнулась, на сердце потеплело. Наедине Данте всегда советовался с ней, признавая тем самым ее рассудительность и демонстрируя уважение к ее мнению.
