Читаем без скачивания Славянское фэнтези - Мария Семёнова

Пели весело, со смехом и присвистом, и Кею вспомнилось, как смеялся отец, как все они подпевали Ивору. Да, подпевали…

Солнце было уже высоко, из близкого леса доносился запах горячей хвои, а в белесом небе беззвучно парили ширококрылые птицы. Разговоры смолкли, кметы ехали молча, то и дело вытирая пот со лба. Конечно, можно было снять кольчуги, но Велегост понимал: опасно. Лучше солнце, чем стрелы.

Зато не молчала Стана. Как-то незаметно она пристроилась рядом с Кеем, и Велегосту пришлось вновь рассказывать обо всем, что знал, — о Савмате, об ограх, о черных румских галерах и даже о воительницах-поленках. Девушка слушала, открыв рот, затем нетерпеливо кивала и задавала новый вопрос. Кей и сам хотел о многом узнать, но не спешил. Успеется, путь долгий!

Дорога шла то вверх, то вниз, позади остались несколько перевалов, бурная горная речушка, которую довелось переходить вброд; дважды отряд останавливался на короткие привалы, а вокруг было по-прежнему тихо, только птицы, словно соглядатаи, сопровождали людей. Хоржак несколько раз высылал вперед заставы, но кметы каждый раз сообщали одно и то же — дорога пуста.

Лишь однажды, уже ближе к вечеру, вдали показалось село — небольшое, прилепившееся к склону громадной, поросшей лесом горы. Велегост приказал надеть шлемы, но отряд встретила веселая стайка детей, а затем на дорогу вышли трое стариков с резными деревянными топориками и, низко поклонившись, приветствовали нежданных гостей, пригласив их на ночлег. Стало ясно — здесь их не боятся. Похоже, старый Беркут и его Рада не имели в этих местах особой власти.

Кей поблагодарил за приглашение, но останавливаться не стал. До заката еще далеко, а ночевать летней ночью можно прямо в лесу.

За селом дорога стала заметно уже. Пришлось перестроиться и двигаться по одному, в затылок друг другу. Хоржак вновь выслал вперед заставу и приказал не снимать шлемов. Впрочем, предосторожности были пока излишними, горный лес молчал, и даже птицы, весь день сопровождавшие отряд, исчезли.

Велегост приказал искать подходящее место для ночлега. Стана, узнав, в чем дело, подсказала — впереди будет небольшая речка, а возле нее — поляна. Все складывалось удачно. Велегост уже начал подумывать о шатре и о том, что надо объясниться с Айной, как вдруг впереди послышался громкий топот копыт.

— Кей! Кей!..

Застава возвращалась. Кметы гнали коней галопом, и Велегост понял — неспроста.

— Кей! Там, впереди…

Десятник, старый вояка, которого Кей помнил еще с Тустани, доложил четко и понятно: дорога расширяется, впереди речка, перекресток, возле перекрестка большой камень, а возле камня — человек. Один. Но не простой.

Благостные мысли о шатре тут же исчезли. Перекресток, речка — там и быть засаде. А то, что человек один, — это и тревожно. Одиночке нечего торчать на дороге. Приманка?

Оставалось узнать, почему этот человек «непростой». Десятник на мгновение задумался, почесал затылок и осторожно сообщил: всадник, конь настоящий, боевой, да и сам ездок явно кмет. Во всяком случае, вооружен — но уж очень странно.

Стало любопытно — если уж опытный вояка, прослуживший в Кеевом войске не один десяток лет, удивлен, то кто же может их встречать? Огрин? Румиец? Лехит?

Десятник помотал косматой головой — не лехит, этих знаем, не румиец — видели, и, уж конечно, не огрин. И даже не мад — тех тоже встречать доводилось.

Кей задумался, затем кивнул Хоржаку, указал на тропинку и, не торопясь, шагом, двинулся вперед. Сотник заворчал, но подчинился. Кажется, и ему стало интересно.

Шагов через двадцать тропинка действительно стала шире. Лес расступился, впереди послышался негромкий шум льющейся воды. Речка! А вот и она — узкая, перешагнуть можно. Камень — огромный, поросший седым мхом…

В глаза ударил блеск полированного металла. Вот он! Человек?

Всадник стоял неподвижно, словно вкопанный в землю. Закатное солнце горело на стальных латах. Ни лица, ни рук — все закрывал сверкающий, словно чистое серебро, металл. Конь, огромный, гривастый, тоже был в металле, даже на морде сверкали стальные пластины. Закованная в железо рука всадника сжимала огромное копье.

— Хе? — Хоржак скривился. — Кей, а он живой?

Велегост улыбнулся. В первый миг он тоже подумал, что перед ними — железный идол, такой, как делают румы.

— Этот доспех. У отца есть похожий. Кажется, франкский.

Кей вновь усмехнулся. Вспомнилось, как отец когда-то пугал его, еще совсем маленького. «А это, сынок, страшный железный человек. Будешь шалить — отдам тебя ему!» Доспехи, когда-то подаренные отцу огрским хэйканом, и в самом деле смотрелись страшновато.

— Франкский? — Сотник смерил неизвестного недоверчивым взглядом. — А если из гочтака попробовать?

Словно в ответ стальная рука дрогнула, неторопливо поднялась к глухому шлему. «Железный» человек открывал забрало.

Велегост не выдержал и легко ударил коня каблуком. Белый медленно, словно блюдя Кеево достоинство, двинулся вперед. Под копытами хлюпнула вода, вот ручей уже позади… И тут послышался голос — звонкий, молодой. Вначале Велегост удивился, но потом понял — говорил неизвестный.

Теперь они стояли лицом к лицу. Впрочем, лица всадника было не разглядеть — узкая щель позволяла увидеть только глаза. Неизвестный продолжал что-то говорить, но Велегост уже понял — этого наречия он не знает. Кей выпрямился и поднял руку:

— Чолом, альбир!

Всадник умолк, прислушиваясь, и Велегост запоздало сообразил, что неизвестный едва ли говорит по-огрски. Оставалось заговорить по-лехитски, но ответом был недоуменный взгляд из-под стального шлема. Кей и сам немного растерялся, но затем вспомнил. Румский! Говорят, этот язык знают все в странах Заката.

— Радуйся, доблестный воин!

Глаза неизвестного блеснули.

— Радуйся и ты, славный риттер! Радуюсь и я, ибо поистине великая радость — встретить в этих глухих местах истинного собрата по доблести.

Слова были не очень понятны, да и говорил неизвестный со странным произношением, но Велегост облегченно вздохнул.

Сзади заворчал Хоржак, но Кей нетерпеливо махнул рукой.

— Меня зовут Велегост. Велегост, сын Войчемира. А ты, я вижу, издалека?

— Уи, это истинно так! — Кею показалось, что «железный» человек улыбается. — Я Лоэн-гэру, сын Парса, из страны, называвшейся в давние годы Логра, ныне же именуемой Землей Бретов. Скажи, Велегост, сын Войчемира, имеешь ли ты обет, который еще не исполнен, или, может, желаешь сразиться за честь своей дамы? Тогда я к твоим услугам, и мы скрестим копья, как и положено доблестным риттерам. Но если тебе нужна помощь, мое копье и мой меч не подведут ни меня, ни тебя.

— Помощь? — Велегост оглянулся на мрачного, насупленного Хоржака. — А скажи-ка, Лоэн, где тут лучше разбить лагерь? А об остальном поговорим за ужином, хорошо?

Рука в стальной перчатке опустила копье. Лоэн долго снимал шлем, наконец облегченно тряхнул головой.

— Лагерь лучше разбить прямо за скалой. Я развел костер, но, боюсь, он уже погас…

Парень улыбался, и Велегост улыбнулся в ответ. Без шлема Лоэн уже никак не походил на «железного» человека. Белокурые волосы падали на плечи, ярко горели карие глаза. Кей невольно вздохнул и еле удержался, чтобы не провести рукой по изуродованному лицу. Красивый парень, такие и любы девицам! Но тут же прогнал непрошеные мысли. Лоэн, сын Парса, не виноват в его беде.

Кей оглянулся, кивнул Хоржаку. Тот понял и повернул коня, чтобы привести отряд.

— Однако же поведай мне, Велегост, — продолжал Лоэн, отстегивая тяжелые стальные рукавицы. — Истинно ли я нахожусь в земле, именуемой Ут? А если это и вправду так, то кто правит ею ныне и кто наместник этой провинции, именуемой, если я правильно понял, харпийской?

Ответить на такое оказалось непросто. Память подсказала: уты — древний народ, когда-то ставивший свои вежи у Денора. Утья Переправа — там погиб дядя Улад…

— Мы называем нашу землю Орией, Лоэн. И правит в ней мой отец, Светлый Кей Войчемир, сын Жихослава. Я же — здешний наместник.

— О-о! — Глаза парня широко раскрылись. — Поистине начинаешь верить древним сказаниям! Ибо только в сказаниях да еще здесь, в глухих горах, можно встретить на заброшенной тропе риттера столь благородного рода. Еще раз приветствую тебя, сын Светлого Кея! Однако же поведай мне, не нарушил ли я, сам того не желая, ваши порядки и обычаи? Ибо изъездил я много стран, и в каждой — свой закон.

Велегост невольно рассмеялся:

— Ты ничего не нарушил, риттер. Но почему ты надел доспехи? Разве тут опасно?

Парень растерянно оглянулся, развел руками:

— Но… разве нет у вас такого обычая? Ежели благородный риттер подъедет к перекрестку или к мосту, или к переправе, обязан он выждать должное время, дабы встретиться с иными риттерами, что путешествуют в поисках славы и подвигов. Посему и надел я доспех, хотя день, признаюсь, был весьма жарким…