– Вперед! Вперед! – кричат в полках, батальонах и ротах.
– Вперед! – даже кричат в обозах.
Однако советские солдаты крепко стоят в обороне.
– Вперед!
Ни шагу вперед фашисты.
– Отставить. Отложим до завтра, – сказал Манштейн.
– До завтра! – прошла команда.
А назавтра прибыли сюда главные силы армии Малиновского. Ударили гвардейцы по фашистам так, что лишь перья от тех полетели.
Побежали враги.
Хотели грозу фашисты. Получили грозу фашисты.
Белый и Черный
Командир танкового корпуса генерал Василий Тимофеевич Вольский принимал пополнение. Подходили командиры танковых частей, докладывали, представлялись.
Подошел первый:
– Товарищ генерал, командир танкового полка подполковник Черный прибыл в ваше распоряжение.
– Здравствуйте, – сказал генерал Вольский.
Посмотрел на подполковника, понравился ему офицер. Коренастый, крепкий. Глаза веселые. Взгляд открытый.
Поинтересовался генерал, как доехал полк, сколько танков в полку, каково у бойцов настроение.
– Отличное настроение, – отвечает подполковник Черный. – Танки новые. К боям готовы.
– Вот и прекрасно, – сказал Вольский. – Желаю успехов по новому месту службы.
Представился подполковник Черный, сделал шаг в сторону. Новый офицер подходит к генералу Вольскому. Смотрит генерал – строен, высок офицер. Глаза серьезные. Взгляд орлиный. Звание у офицера, как и у подполковника Черного, тоже подполковник.
Подошел подполковник к генералу:
– Товарищ генерал, командир танкового полка подполковник Белый прибыл в ваше распоряжение.
Посмотрел генерал на подполковника:
– Как? Повторите фамилию.
– Подполковник Белый, – повторил подполковник.
Смотрит генерал Вольский на стоящего перед ним полковника. Черный – Белый… Вот это да! «Шутят, что ли?» – даже подумал. Да нет, глаза у подполковника серьезные, взгляд не озорной – орлиный.
Расхохотался тогда генерал. Понял: произошло совпадение. Подозвал он вновь подполковника Черного, показал на Белого:
– Знакомьтесь.
– Подполковник Черный, – представился Черный.
– Подполковник Белый, – представился Белый.
Теперь наступило время рассмеяться и самим подполковникам.
Стали подполковники Белый и Черный служить в одном корпусе. Немало шуток об этом тогда ходило. Даже сам корпус порой называли то черно-белый, то бело-черный. Даже в стихах шутили:
– Белый Черного спросил: где ты бороду красил?..
Доходили шутки и до генерала Вольского.
– Били бы хорошо врага, – отвечал генерал Вольский. – А Белый или Черный – не имеет значения.
А вот врагов, нужно сказать, и подполковник Белый, и подполковник Черный били действительно умело. Это они в числе других со своими танковыми полками завершили стремительное окружение фашистов под Сталинградом. Это они вместе со своими танкистами умело колотили дивизии генерал-фельдмаршала Манштейна, ответив на фашистскую грозу нашей грозой – советской.
Шутили солдаты:
– Бьет их Белый, бьет их Черный. Жизнь фашистам не мила. Белый свет им ныне черный.
Добавили
Советские войска добивали Манштейна. Освобождали город Котельниково. Именно отсюда, из Котельникова, и начал Манштейн свой танковый марш на помощь окруженным под Сталинградом фашистам. Перед решающим боем вышла вперед разведка. Схватили разведчики фашистского «языка».
Солдат неказист, немолод. Понуря голову пленный тащится.
Старший в разведке сержант Огоньков. Рядом шагает ефрейтор Семушкин. По-немецки умел говорить Семушкин.
Присели солдаты в пути на отдых.
– А ну-ка, ефрейтор, – говорит Огоньков, – спроси, как фашиста зовут, к какой части солдат приписан.
– Фриц Бумгартер, – отвечает фашистский солдат.
Рассмеялся сержант Огоньков:
– Все они вроде фрицы. Ну-ну, кто он – танкист, артиллерист, может, связной из штаба?
Оказалось, что солдат не боевой, не строевой. Служил он на складе. В Котельникове фашисты организовали для своей армии большие продовольственные склады. На складе и нес интендантскую службу солдат.
Огорчился сержант Огоньков – никчемный «язык» попался.
– Ну-ну, что там на вашем складе? Крысы небось и мыши!
– Найн, найн. Нет, – замотал головой солдат.
– Ну-ну, так что же на вашем складе?
– О! – произнес солдат. Разговорчивым фриц оказался. – Вина на нашем складе. – И уточняет: – Из Франции. Жиры на нашем складе. – И уточняет: – Из Дании.
Оказалось, что чуть ли не из всех стран Европы хранились продукты на этих складах. Консервы из Норвегии, сыры из Голландии, кофе из Бельгии, из Австрии шоколад…
Ломятся склады в Котельникове от разных вкуснейших разностей. Стояли последние дни декабря. Вот и прислали фашисты сюда, под Сталинград, к Новому году солдатам своим гостинцы…
– Да-а… – протянул сержант Огоньков. – Богатства на ваших складах. Всего нахватали. Всю Европу метлой подчистили. Ну а что там у вас из нашего?
Оживился солдат:
– О-о! Русское сало!
– Мало, – сказал Огоньков.
– О-о! Русское масло!
– Мало, – сказал Огоньков.
– Мясо, сахар, сметана, яйца, – начал частить солдат.
– Мало. Мала наша доля, – сказал Огоньков. – Покурил, помолчал, добавил: – Надо ее добавить.
Смотрит Семушкин на Огонькова:
– Ну и загнул, сержант!
– Надо добавить, – повторил Огоньков.
На следующий день советские войска штурмом вошли в Котельниково. В жарком бою разбили они фашистов. Освободили Котельниково.
16 тысяч фашистских солдат было в этом бою убито или попало в плен. Страшно было смотреть на место недавней схватки. Смотрят солдаты на покрытую фашистскими трупами землю, на разбитые танки, пушки. Тут же со всеми и сержант Огоньков и ефрейтор Семушкин. Повернулся Огоньков к Семушкину, показал на убитых фашистских солдат, на разбитые танки, пушки. Горы убитых фашистских солдат. Горы фашистской разбитой техники.
– Ну вот, теперь все на месте, – сказал сержант Огоньков. – Вот и добавили фашистам мы нашу долю.
Воздушный мост
Разбит Манштейн. Не прорвались к своим фашисты.
– Мы не прорвались, но есть самолеты!
Боеприпасы, горючее, продовольствие стали поступать к фашистам в Сталинградский «котел» по воздуху. Организовали фашисты воздушный мост. Бороздят самолеты небо.
Началась эта история еще до того, как попали фашисты в «котел», в Сталинградское окружение. Атаковали как-то фашистские асы колонну советских танков. Изрядно нашим тогда досталось. Беснуются в небе, как вихрь, самолеты. Стали над танками в замкнутый круг. Пикируют вниз на танки.
Приметил его танкист, механик-водитель старший сержант Гаврилов. Самолет был под номером 22. Именно бомбой с этого самолета был подорван гавриловский танк. Именно пулей с этого самолета был ранен стрелок Носак.
Стоит на земле Гаврилов. В бессильной злобе грозит кулаком самолету.
С той минуты не было большей мечты у Гаврилова, как отомстить фашисту. Крепко держит в памяти номер 22.
Смеются друзья над Гавриловым:
– «Рожденный ползать летать не может!»
– Да где это видано, чтобы танк отомстил самолету!
– Отомщу, – упрямо твердил Гаврилов.
Уж, видимо, очень был зол Гаврилов. Гора с горой, говорят, не сходится. Снова сошлись самолет и танк.
Случилось это в конце декабря, в самый разгар боев, когда добивали наши войска Манштейна. Танковая бригада, в которой служил Гаврилов, получила приказ прорваться к фашистам в тыл и выйти к станции Тацинской. Рядом с Тацинской большой фашистский аэродром. На аэродром и был нацелен удар танкистов.
Тронулись танки в рейд. Хмурое утро. Ползет туман. Укрылись машины в молочной мари. Проскочили танкисты десятки километров, вышли незаметно к аэродрому. Не ждут их фашисты. Забит аэродром машинами. Стоят самолеты сплошными рядами. Ряд подпирает ряд.
– Бей по хвостам! Бей по хвостам! Топчи по хвостам! – пронеслась команда.
Хвост – самая уязвимая часть самолета. На хвосте крепят рули. Сбиты рули, самолет – игрушка.
Устремились танки к самолетным шеренгам. Режут хвосты, как бритвой. Вместе со всеми крошит фашистов и старший сержант Гаврилов.
Мчит сквозь огонь Гаврилов. Выскочил к взлётному полю. Смотрит – выруливает самолет. Глянул Гаврилов: сердце ударило в грудь, как молот.
– Он! – закричал Гаврилов.
– Он! – сверху из башни кричит Носак.
Видят номер 22 на борту самолета. Развернул Гаврилов танк, устремился за самолетом. Увидел фашистский летчик советский танк, дал мотору полные обороты и прямо поперек взлётного поля пошел на взлёт. Бежит машина. Перебирают колеса заснеженные бугорки. Бежит самолет, а следом несется танк.
– Стреляй, стреляй! – кричит Носаку Гаврилов.
Да только мешкает что-то Носак. Никак фашиста в прицел не схватит.
Танк не чета быстрокрылому. Все быстрее, быстрее бежит самолет. От неровностей поля словно гусь с ноги на ногу переваливается. Но не уменьшается между ними – растет расстояние. Уходит из рук стервятник.
