Снова проходит несколько дней. И снова рабочие на заводском дворе видят танк 214-й. На башне трещина. Накренился на правую сторону: перебита у танка гусеница. Узнали знакомца рабочие.
– Что же ты, старина?
– Да так уж случилось, – ответил танк.
Подлечили рабочие танк. Швы на броню положили. Надели новую гусеницу.
Кивнул благодарно, прощаясь, танк. И снова туда, где вскипает битва. Бьется отважно танк. Бросается в самую гущу схваток. Смело идет на фашистские пушки. Давит, утюжит фашистских солдат. Прикрывает своих броней, словно рыцарь щитом и латами.
Снова проходит день. Все сильнее, сильнее битва. В ранах опять и шрамах пересекает заводские ворота танк. Пригнулся он весь, ссутулился. Башню склонил, как голову. Казалось, перед рабочими извиняется.
– Не грусти, старина, – говорят мастера. – Всякое в жизни бывает.
– Как же таким я в бой?
– Подлечим, браток, подлечим.
Вновь воскресили рабочие руки танк. Полная сил и задора, уходит машина в бой. Смотрят рабочие танку вслед.
– Нашивки б ему за ранения. Орден ему за подвиги.
И танк о рабочих думает: «Памятник им в века за их золотые руки».
Знаменитый дом
Удивителен этот дом. Стоял он в городе, в самом центре. Бомбили его фашисты. Стоял, не сдавался дом. Прямой наводкой из пушек в него стреляли. Стоял, не сдавался дом. Минометным огнем, словно дождем, поливали фашисты дом. Стоял он, как дуб на ветру, не сдавался. Не пал на колени дом.
Защищали его солдаты огромной нашей страны. Здесь русский рядом стоял с казахом. Вместе бились украинец, грузин, узбек. Абхазец, таджик, татарин воду из общей фляжки пили.
Соберутся, бывало, солдаты в недолгий момент затишья. Присядут в солдатский круг.
О просторах родной России, о далекой любимой лесной стороне вспоминает боец Александров. О шири казахских родных степей вспоминает казах Мурзаев. О милой Казани, о Казанке-реке речь заводит татарин Рамазанов. Высоки на Памире горы. Бездонны в горах ущелья. О милых сердцу, родных горах песнь запевает таджик Турдыев. Могуч, и широк, и приволен Днепр. Об Украине родной, об ее колосистых полях и нивах украинца Глущенко думы. О ласковом солнце, о ласковом ветре, о ласковом небе, о ласковом море вспоминает грузин Мосиашвили. Родные арыки и белого хлопка поля представляет узбек Тургунов.
Вот какая твоя страна. Вот какая она огромная!
Русский, татарин, грузин, узбек за общую Родину бьются.
Здесь на Волге решается все: судьба Украины, судьба Кавказа, участь родной земли. Знают об этом солдаты. В общем строю солдаты.
Обжились солдаты в доме. Даже баню в подвале себе устроили.
– Сандуны! Сандуны! – смеются солдаты. (Сандуны – это московская лучшая баня.)
– Гочило! Гочило! (Это тбилисская лучшая баня.)
Хорошо помыться солдатам в бане. На десять сражений вперед зарядка. Кричат фашистам:
– А ну к нам в баню!
Молчат фашисты. Боятся бани.
Второй месяц атакуют фашисты дом. Изводят батальоны свои и роты. Стоит, не дрогнет упрямый дом. Кинжальным клином в оборону фашистов врезался.
По траншеям, по скрытым ходам сообщений нет-нет да и приходят к солдатам гости. То разведчики, пробираясь в тылы к фашистам, задержатся тут на минутку. То минеры пройдут, то отряд минометчиков.
– Как тут у вас, гарнизон, дела?
– Служба идет, и солдат не дремлет, – отвечают бойцы с достоинством.
Стоит на виду у фашистов дом. Как мозоль на ступне, как бельмо на глазу. Не дает он врагам покоя.
Начинают фашисты атаку.
– Не возьмешь! – отвечают бойцы фашистам.
– За нашу Родину! – открывают огонь по врагам.
И летят во врагов гранаты.
– За то, чтобы цвести державе!
– За свободу!
– За радость встреч!
– За Родину нашу – страну Россию!
Бьются в общем строю солдаты. Стоит нерушимо дом. За атакой идет атака. Отбивают бойцы атаки.
Оборону знаменитого сталинградского дома возглавляли лейтенант Иван Афанасьев и сержант Яков Павлов. По имени Героя Советского Союза сержанта Якова Федотовича Павлова часто этот дом называют Домом Павлова. Однако у дома есть и второе имя. Домом солдатской дружбы окрестили его солдаты.
Идет с фашистами бой-сражение.
– Огонька им, ребята. Побольше! Побольше! – командует сержант Яков Павлов. – Чтобы знали, чтобы не забывали, чья эта улица, чей это дом.
Сталинградская оборона
Защищают советские войска Сталинград. Отбивают атаки фашистов.
Армией, оборонявшей центральную и заводскую часть города, командовал генерал-лейтенант Василий Иванович Чуйков.
Чуйков – боевой, решительный генерал.
Наступая в заводском районе, фашисты прорвались к командному пункту штаба армии. До противника 300 метров. Вот-вот и ворвутся сюда фашисты.
Забеспокоились штабные офицеры и адъютанты.
– Товарищ командующий, противник рядом, – доложили Чуйкову.
– Вот и прекрасно, – сказал Чуйков. – Он как раз нам и нужен.
Узнали солдаты боевой ответ генерала. Бросились на фашистов, уничтожили неприятеля.
Рядом с командным пунктом Чуйкова находился нефтяной склад. На территории склада – открытый бассейн с мазутом. Разбомбили фашистские самолеты бассейн, подожгли мазут. Устремился огненный поток в сторону командного пункта. День не стихает пожарище. Два не стихает пожарище. Неделю над пунктом и пекло, и чад, и ад.
Вновь беспокоятся адъютанты:
– Опасно, товарищ командующий, – рядом огонь!
– Вот и отлично, – сказал Чуйков. Глянул на дым, на огонь. – Прекрасная, товарищи, маскировка.
Бои идут совсем рядом со штабом Чуйкова. Так близко, что даже, когда приносят сюда еду, в котелках и тарелках то и дело бывают осколки мин и снарядов.
Прибежал к Чуйкову штабной повар Глинка:
– Товарищ генерал, да где это видано – осколки в тарелках, мины в каше, снаряды в супе!
Усмехнулся командарм:
– Так это же прекрасно, Глинка! Это же боевая приправа. Фронтовой витамин на злость.
– Витамин!.. – пробурчал Глинка.
Однако ответ понравился. Рассказал он другим солдатам. Довольны солдаты – боевой у них генерал.
Командует Чуйков армией, защищающей, обороняющей Сталинград. Однако считает, что лучшая оборона – это атака. Атакует все время Чуйков противника. Не дает фашистам покоя.
Прибыла в распоряжение Чуйкова новая дивизия. Явился командир дивизии к командующему, ждет указаний. Соображает, где, в каком месте прикажут занять ему оборону. Вспоминает устав и наставления – как по науке лучше стоять в защите.
Склонился Чуйков над картой. Рассматривает, приговаривает:
– Так, так, где же вам лучше занять оборону? И тут дыра. И тут нужны. И эти спасибо скажут! – Взял наконец карандаш, поставил кружок, от кружка провел стрелку. – Вот здесь, – сказал, – завтра вместе с соседом справа начнете атаку. Цель – уничтожить скопление врага и выйти вот к этой отметке.
Глянул командир дивизии на генерала:
– Так это, выходит, целое наступление, товарищ командующий, а не оборона.
– Нет, оборона, – сказал Чуйков. – Сталинградская оборона.
Чуйков – атакующий, наступательный генерал. Во многих сражениях Великой Отечественной войны участвовал генерал. В 1945 году возглавляемые им войска одними из первых вошли в Берлин.
Василий Иванович Чуйков стал Маршалом Советского Союза.
Геннадий Сталинградович
В сражающемся Сталинграде в самый разгар боев, среди дыма, металла, огня и развалин, солдаты подобрали мальчика. Мальчик крохотный, мальчик-бусинка.
– Как тебя звать?
– Гена.
– Сколько ж тебе годов?
– Пять, – важно ответил мальчик.
Пригрели, накормили, приютили солдаты мальчишку. Забрали «бусинку» в штаб. Попал он на командный пункт генерала Чуйкова.
Смышленым был мальчик. Прошел всего день, а он уже почти всех командиров запомнил. Мало того, что в лицо не путал, фамилии каждого знал и даже, представьте, мог назвать всех по имени-отчеству.
Знает кроха, что командующий армией генерал-лейтенант Чуйков – Василий Иванович. Начальник штаба армии генерал-майор Крылов – Николай Иванович. Член Военного совета армии дивизионный комиссар Гуров – Кузьма Акимович. Командующий артиллерией генерал Пожарский – Николай Митрофанович. Начальник бронетанковых войск армии Вайнруб – Матвей Григорьевич.
Поразительный был мальчишка. Смелый. Сразу пронюхал, где склад, где кухня, как штабного повара Глинку по имени-отчеству зовут, как величать адъютантов, связных, посыльных.
Ходит важно, со всеми здоровается:
– Здравствуйте, Павел Васильевич!..
– Здравствуйте, Аткар Ибрагимович!..
– Здравия желаю, Семен Никодимович!..
– Привет вам, Каюм Калимулинович!..
И генералы, и офицеры, и рядовые – все полюбили мальчишку. Тоже стали кроху по имени-отчеству звать. Кто-то первым сказал:
– Сталинградович!
Так и пошло. Встретят мальчонку-бусинку:
– Здравия желаем, Геннадий Сталинградович!
Доволен мальчишка. Надует губы:
