Глянул боец на раны. На рубаху. И вдруг мысль осенила солдата. Собрал он последние силы. Рванул гимнастерку. Скинул рубаху. Оторвал от рубахи солдат полотнище. Провел им по ранам. Цветет кумачом полотнище. Покрылось солдатской кровью.
Подобрался солдат к окну. К винтовке, к штыку прикрепил материю. Высунул штык в окно. Рубином зажглось полотнище. Затрепетало оно по ветру. Заиграло, забилось в небе.
Не ошибся солдат. Увидев красное знамя, вновь повернули сюда фашисты. Забили опять снаряды. Зацокали снова пули.
Не утих, продолжается бой у дома. Реет над домом красное знамя. Рубином фашистов бьет. Где-то за домом гремит «ура!». Это в атаку идут товарищи. Но не видел, не слышал того солдат. Закончил свой путь боевой солдат. До конца исполнил свой долг солдатский.
Лежал на полу солдат. А рядом знамя, как часовой, стояло.
Буль-буль!
Не стихают бои в Сталинграде. Рвутся фашисты к Волге.
Траншеи наши и гитлеровцев проходили рядом. Слышна из окопа к окопу речь. Обозлил сержанта Носкова какой-то фашист.
Сидит фашист в своем укрытии, выкрикивает:
– Рус, завтра буль-буль!
То есть хочет сказать, что завтра прорвутся фашисты к Волге, сбросят в Волгу защитников Сталинграда.
Сидит фашист, не высовывается. Лишь голос из окопа доносится:
– Рус, завтра буль-буль. – И уточняет: – Буль-буль у Вольга.
Действует это «буль-буль» на нервы сержанту Носкову.
Другие спокойны. Кое-кто из солдат даже посмеивается. А Носков:
– Эка ж, проклятый фриц! Да покажись ты. Дай хоть взглянуть на тебя.
Гитлеровец как раз и высунулся. Глянул Носков, глянули другие солдаты. Рыжеват. Лицо с оспинами. Уши торчком. Пилотка на темени чудом держится.
Высунулся фашист и снова:
– Буль-буль!
Кто-то из наших солдат схватил винтовку. Вскинул, прицелился.
– Не трожь! – строго сказал Носков.
Посмотрел на Носкова солдат удивленно. Пожал плечами. Отвел винтовку.
До самого вечера каркал ушастый немец: «Рус, завтра буль-буль. Завтра у Вольга».
К вечеру фашистский солдат умолк.
«Заснул», – поняли в наших окопах. Стали постепенно и наши солдаты дремать.
Вдруг видят: кто-то стал вылезать из окопа. Смотрят – сержант Носков. А следом за ним лучший его дружок, рядовой Турянчик. Выбрались дружки-приятели из окопа, прижались к земле, поползли к немецкой траншее.
Проснулись солдаты. Недоумевают. С чего это вдруг Носков и Турянчик к фашистам отправились в гости? Смотрят солдаты туда, на запад, глаза в темноте ломают. Беспокоиться стали солдаты.
Но вот кто-то сказал:
– Братцы, ползут назад.
Второй подтвердил:
– Так и есть, возвращаются.
Всмотрелись солдаты – верно. Ползут, прижавшись к земле, друзья. Только не двое их. Трое. Присмотрелись бойцы: третий – солдат фашистский, тот самый – «буль-буль». Только не ползет он. Волокут его Носков и Турянчик. Кляп во рту у солдата.
Притащили друзья крикуна в окоп. Передохнули и дальше в штаб.
Однако дорогой побежали к Волге. Схватили фашиста за руки, за шею, в Волгу его макнули.
– Буль-буль, буль-буль! – кричит озорно Турянчик.
Буль-буль – пускает фашист пузыри. Трясется, как лист осиновый.
– Не бойся, не бойся, – сказал Носков. – Русский не бьет лежачего.
Сдали солдаты пленного в штаб.
Махнул на прощанье фашисту Носков рукой.
– Буль-буль, – прощаясь, сказал Турянчик.
Мамаев курган
Лейтенант Чернышов – красавец. Брови дугой, как месяц. Кудри черны как смоль.
14 сентября 1942 года. С новой силой фашисты идут в атаку. Семь дивизий штурмуют город. Три тысячи орудий ведут огонь. Пятьсот фашистских танков железной ползут лавиной.
Особенно кровопролитные бои идут за Мамаев курган. Мамаев курган – самая высокая точка в городе. Видно отсюда далеко-далеко. Видно и Волгу, и степи, и левый заволжский берег.
Уже несколько раз вершина кургана переходила из рук в руки. То теснят фашисты наших бойцов, то прорвутся к вершине наши. То держат вершину наши. То вновь у фашистов она в руках. Пять раз водил солдат в атаку лейтенант Чернышов. Брови дугой, как месяц. Кудри черны как смоль.
Начинает Чернышов шестую атаку, а сам вспоминает первую.
Добежали тогда бойцы почти до вершины. Шли перебежками. Залегали. Пережидали страшный огонь противника.
Поднимались и снова бежали вперед.
– Вперед! Вперед! – до хрипоты, обезумев, очумев от боя, кричал лейтенант Чернышов.
Вновь залегли солдаты. Переждал лейтенант Чернышов и опять:
– Вперед!
Лежат солдаты, не поднимаются.
– Вперед! – кричит Чернышов. Схватил автомат, тронул дулом одного, второго. – Вперед!
Лежат солдаты.
Подкатила здесь к сердцу злость. Перекосилось лицо от крика.
Саблей сломались брови. Скулы корежат рот.
– Вперед! – кричит лейтенант Чернышов.
Лежат солдаты.
Вдруг появился рядом с лейтенантом сержант Куценко.
– Они же мертвые, товарищ лейтенант, – тихо сказал Куценко.
Вздрогнул лейтенант Чернышов, глянул кругом, на курган, на солдат. Понял: солдаты мертвые. Живы только они вдвоем – он, Чернышов, и сержант Куценко. Отошли назад с высоты к своим.
Здесь, внизу у кургана, назначили Чернышова командовать новой группой. Снова в атаку ходил Чернышов. Вновь захлебнулась в крови атака. Не достигли они вершины ни в третий, ни в четвертый, ни в пятый раз.
Ночь наступила. Вся ночь в атаках. А когда забрезжил рассвет, страшно взглянуть кругом. Склоны кургана в солдатских трупах. Словно, устав в походе, прилегли на часок солдаты. Сыграй им побудку – сейчас проснутся.
Не проснутся уже солдаты. Сном непробудным спят.
– В атаку! – снова прошла команда.
Снова к вершине ведет Чернышов солдат. «Эх, силы бы свежей, силы!» Вдруг слышит: раскатом грома гремит «ура!». «Что бы такое?» Решает – причудилось. Обернулся. К кургану подходят свежие роты. В шеренгах бойцы как литые: один к одному по мерке. Это из-за Волги, с левого берега, пришли на помощь гвардейцы из 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Родимцева.
– Ура! Ура!
Влетели бойцы на вершину. Как волны в прибой, ударили.
В наших руках вершина.
Стоит на вершине лейтенант Чернышов. Рядом стоят солдаты. Тут же сержант Куценко. Смотрят на Волгу, на дальние дали, на левый заволжский берег.
– Все же наша взяла, – произнес лейтенант Чернышов и вдруг по-детски радостно рассмеялся. Скинул пилотку. Вытер пилоткой вспотевший лоб.
Поднял на Чернышова глаза Куценко. Что-то хотел сказать, да так и застыл. Смотрит: где же лейтенантские черные кудри? Как лунь, в седине голова Чернышова. Лишь брови все так же дугой, как месяц.
Волга, Волга
Волга, Волга. Стрежень, плёсы. Ширь речная. Ширь и гладь. Ты ходила, как невеста. Ленты в косах. Травы в росах. В сарафанах берега. Ты шинель теперь надела. Волга – русская река.
Еще 23 августа 1942 года фашистам удалось прорваться к Волге севернее Сталинграда. В последних числах сентября они пробились к Волге и в южной части города.
Прижали фашистские войска советских воинов к реке. С севера не подойдешь, с юга не подойдешь. Одна открытая сторона – волжский берег. По Волге и снабжались всем необходимым защитники Сталинграда. Оружие и пополнение, боеприпасы и продовольствие – все это шло в Сталинград с левого заволжского берега сюда, на правый.
И еще одно. С правого берега на левый перевозили раненых.
Трудны и опасны сталинградские переправы. Артиллерия неприятеля бьет с берега. Рыщут в небе, выжидают добычу фашистские самолеты. Сорвать переправы, оставить сталинградцев без помощи – задача врага. А переправы живы. День и ночь гудят переправы. Много прославленных здесь судов.
Катер «Четвертый» шел к сталинградскому берегу. Вез оружие, боеприпасы. В это время фашистские самолеты подорвали в городе нефтебазу. Устремилась в Волгу горящая нефть. Разбежалась она, растеклась по воде. Как факел пылает Волга. Катер «Четвертый» был схвачен огненной бурей. Видели люди с берега, как скрылся «Четвертый» в лавине дыма и пламени.
– Верная гибель!.. – вздохнули на берегу.
И вдруг – есть чудеса земные! Прорвался сквозь невозможное катер. Проскочил и огонь и смерть.
– Спасла его Волга! – крикнули люди.
– Силы ему дала!
Катер «Лейтенант Здоровцев» перевозил с правого берега раненых. Сто пятьдесят человек на палубах. Заметили фашисты катер, открыли ураганный огонь из пушек. Сразу в трех местах пробило судно снарядами. Три пробоины – верная смерть. Смотрят люди на катер с берега. Вот все ниже он, ниже опускается в воду. Вот волна подступила к палубам.
Замерли люди. Захлестнет сейчас катер. Вот он, последний миг.
Но снова свершилось чудо. Устоял «Лейтенант Здоровцев». Дошел он до левого берега. Сдал драгоценный груз.
– Волга на руки его подхватила, – вот что бойцы сказали. – Бережно к берегу донесла.
Много на Волге судов-героев. Пароходы «Емельян Пугачев», «Генерал Панфилов», «Спартаковец», «Ласточка», бронекатер № 61, катер «Ерик», баркас «Абхазец», баржа «Связист». Это не все. Это всего лишь немногие.
