— Отпустите меня! Я не притворяюсь, месье! И если в вас есть хоть капля благородства, вы немедленно прекратите нести этот вздор!
Однако граф стиснул ее пальцы немного сильнее и свободной рукой приподнял подбородок. В следующую минуту он прижался к ней всем телом; по губам скользнул его язык. На мгновение Рейна оцепенела от ужаса, но тут же принялась яростно сопротивляться.
— Грязное животное, — охнула она и, вырвав руку, размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. — Гнусный негодяй!
Граф, удивленный и разгневанный, отстранился и машинально дотронулся до щеки.
— Ты заплатишь за это, голубка, — тихо пообещал он и снова потянулся к ней.
Рейна неожиданно вспомнила, как ее брат, Томас,краснея от смущения, объяснял, что если мужчина вдруг перейдет границы приличия, ей следует ударить его… коленкой. Тогда она долго гадала, почему именно подобные действия могут отрезвить мужчину, но сейчас тем не менее изо всех сил коленом двинула графа в пах.
Он повалился как подкошенный. Лицо исказилось болью.
— Проклятая сучонка, — сдавленно прошипел Эрве, схватившись за живот. Не собираясь выслушивать оскорбления, Рейна метнулась к ступенькам, ведущим на балкон. Страх вернулся с новой силой, когда она вновь оказалась в салоне и остановилась, стараясь успокоить неровное дыхание. Девушка нисколько не сомневалась: все окружающие догадываются, что произошло. Она потихоньку подошла к стене и нырнула в маленькую приемную, в которой обычно давались частные аудиенции дипломатам. Пытаясь охладить разгоряченные щеки, она стала лихорадочно обмахиваться веером, но тут же поняла, что ноги ее не держат, и рухнула на стул.
— Какого дьявола вы делали с графом в саду? Рейна подняла пылающее лицо и уставилась на маркиза ди Гальвани.
— Неужели у вас нет ни капли разума? — прорычал Адам, чей гнев еще больше подогревало молчание девушки.
— По-моему, я не так уж глупа, — наконец пробормотала она, — если умудрилась все-таки ускользнуть от него!
— Да, я видел, как вы пнули его между ног! Поразительно! Вы научились этому трюку у братьев? Нет, молчите. Только последняя дурочка могла пойти гулять с ним в сад!
Рейна с трудом поднялась.
— Я не намереваюсь, синьор, оставаться здесь и выслушивать ваши оскорбления! Вероятно, действительно, с моей стороны было не слишком… мудро позволить поставить себя в такое невыносимое положение, но ведь все кончилось благополучно.
— Граф не из тех, кто забывает, что глупая девчонка сумела взять верх! Черт побери, вы выпустили тигра из клетки!
— Видимо, — процедила Рейна, безуспешно стараясь выпрямиться, — у вас с моим отцом гораздо больше общего, чем казалось сначала. Вы так же несправедливы, как он!
Адам расслышал легкий надлом в ее голосе, и его гнев испарился. Девушка выглядела бледной, невероятно беззащитной и ослепительно прекрасной.
— Рейна, — произнес он уже спокойнее, — я просто волновался за вас. Обещайте, что никогда больше не останетесь с ним наедине.
— Хотите сказать, в точности так же, как мы с вами сейчас?
Неожиданно она представила его смеющимся, занятым шутливой беседой с Арабеллой, и разъяренно прошипела:
— Я вовсе не слепа, синьор! Вы пришли сюда, потому что Арабелла занята другими поклонниками и вы не можете подольше побыть с ней рядом? Или это она прислала вас за мной?
— Перестаньте набрасываться на меня, маленькая мегера! Я решил убедиться, что с вами ничего не случилось!
— Мегера! И потому, что я не собираюсь больше выносить вашу надменную снисходительность, вы имеете дерзость оскорблять меня?!
Адам сообразив, что вовсе не собирался обмениваться колкостями, почти бессознательно сжал ее плечи и привлек к себе. К его немалому изумлению, Рейна прильнула к нему, обхватив шею тонкими руками. Адам нежно поцеловал ее, и она с тихим стоном приоткрыла губы, отдаваясь его ласкам? чувствуя, как ее несут куда-то невысокие бирюзовые волны…
Адам неожиданно выпустил девушку, убрал ее руки, и она ошеломленно уставилась на него.
— Я… я не понимаю, — прошептала Рейна, не в силах отвести отнего взгляд. — Пожалуйста, Пьетро, я хочу…
Маркиз опустилруки и быстро отступил.
— Вы сами не знаете, чего хотите, — резко бросил он. — И не смотрите на меня такими умоляющими глазами! Именно так вы глядели на графа?!
И при виде ее исказившегося болью лица был готов откусить себе язык. Но поздно. Она потрясена его грубостью.
— Ради Бога, возвращайтесь поскорее к родителям! — почти прокричал он.
Рейна сглотнула слезы.
— Ненавижу вас! — завопила она по-английски и, вне себя от ярости, ударила Адама по лицу, а сама подобрала юбки и опрометью выбежала из комнаты.
Адам долго стоял, глядя вслед Рейне. Наконец он медленно повернулся и, слегка наклонив голову, направился к камину.
— Кажется, мы оба потерпели неудачу, mon ami[11]. Вкрадчивый голос графа снова вызвал в Адаме прилив неудержимого гнева. Но когда он обернулся, на лице играла лишь легкая усмешка.
— Вот как? — осторожно осведомился он. — Я видел, как эта маленькая английская сучка вылетела из комнаты, словно кролик из силка. Девчонку нужно проучить.
Адам сверхъестественным усилием воли удержался от того, чтобы не броситься на графа.
— Я недооценил ее, — признался он, небрежно смахивая пылинку с рукава. — Она слишком наивна. Сама невинность.
Хмурое лицо графа внезапно осветилось широкой улыбкой.
— Да, — задумчиво протянул он, — вы, кажется, правы. Холодная девственница.
— Нам обоим лучше держаться от нее подальше, — заявил Адам, с неприязнью отметив, что Эрве продолжает улыбаться. — В море полно другой рыбы. Я не собираюсь больше тратить время на эту.
— Верно, — двусмысленно согласился граф.
— И предлагаю вам сделать то же самое, — уже чуть резче добавил Адам.
Эрве наклонил голову набок.
— А мне кажется, вы все еще хотите эту дурочку, — выдохнул он и, направляясь к выходу, бросил через плечо: — Посмотрим, друг мой, посмотрим.
Глава 9
Средиземное море
Шебека скользила по волнам спокойного моря, подгоняемая южным ветром. Камал стянул через голову белую полотняную рубашку с широкими рукавами и швырнул ее ухмыляющемуся Али.
— Вы стали совсем бледным в дворцовых стенах, повелитель, — заметил тот. — Теперь солнце немного позолотит вам спину.
Камал пробормотал что-то, запрокинул голову и прикрыл глаза, чувствуя, как расслабляются мускулы в благодатном тепле. Да, долго он пробыл на берегу, погрязнув в мелочах и обязанностях, предписываемых бею оранскому.
Он открыл глаза, когда шебека рыскнула влево, и заметил по правому борту такое же судно. Третья шебека дрейфовала в заливе, в миле отсюда к северу.
