— Ты выяснил что-нибудь? — тихо спросила Арабелла брата и тотчас же рассмеялась: — Кажется, я ни о чем другом не могу с тобой говорить последнее время!
— Верно, — подтвердил Адам. — Я действительно обнаружил все, что осталось от наших грузов. Очевидно, граф продавал товары французам со значительной прибылью. Он немного помедлил, глядя, как к Рейне подходит де ла Валль. — Но пока я не могу разоблачить Эрве, Н е узнав, от кого он их получил.
— Жаль, что я ничем не смогла тебе помочь, — с разочарованием заметила Арабелла. — Наверное, мне стоит пофлиртовать немного с графом… таким образом, я сумела бы отвлечь его внимание от Рейны.
— Он так же отвратителен, как я подозревал, Белла.
Держись от него подальше!
Арабелла насмешливо вздернула тонкую бровь. Адам вздохнул:
— Мало того, что он французский шпион, его развлечения, помимо всего прочего, более чем омерзительны!
— Откуда тебе знать! Ты еще не член клуба!
— Несколько раз я следил за графом и буду благодарен, если ты просто поверишь мне на слово.
— Ты ужасно скучный, Адам!
— Вероятно, но больше ты ничего от меня не услышишь, сестричка.
Он снова отыскал глазами Рейну, занятую беседой с графом. Арабелла заметила, как лицо брата исказила гримаса.
— Что же касается Рейны, думаю, мне придется поговорить с ней откровенно. Надеюсь, ты предупредила ее быть поосторожнее с графом?
— Рейне он совершенно безразличен, Адам, — спокойно пожала плечами девушка. — Просто ей трудно от него отделаться.
— Тем не менее, — свирепо прорычал Адам.
— Не забудьте, маркиз, — строго напомнила Арабе», хотя ее темные глаза лукаво сверкнули, — именно против вас возражает отец Рейны, особенно когда она заявила, что считает вас образчиком красоты и добродетели.
Легкая усмешка тронула губы Адама.
— Да, знаю, она мне сказала.
— Неужели? Значит, Рейна не столь застенчива, как мне казалось. Я, конечно, попробовала убедить ее, что в тебе нет ничего особенного, но она, тем не менее упорствовала в своих заблуждениях.
— С такой сестрой я… Неожиданно он осекся.
— Иисусе! Эта дурочка с ним танцует!
— Рейна должна быть учтивой, Адам. Ее отец здесь гость, и членам его семьи нельзя никого оскорблять. Граф де ла Валль считается преданным роялистом.
Адам проворчал что-то и, оставив Арабеллу, подошел ближе к танцующим.
Граф пытался завести разговор с неприветливой молчаливой девушкой, чей взгляд скользил по залу всякий раз, когда они расходились в танце.
— Вы прекрасно говорите по-французски, мадемуазель. Рейна кивнула, поджав губы.
— Мой род уходит корнями в древнюю французскую аристократию, — сообщил он с неприкрытым гневом.
— Мои поздравления, месье.
Эрве стиснул зубы, не понимая причины сто явной отчужденности, однако мгновенно замолчал и к концу танца умудрился увлечь девушку к выходящей балкон двери.
Вы выглядите чересчур разгоряченной, мадемуазель, — сочувственно заметил он. — Пожалуй, нам не мешает немного насладиться вечерней прохладой.
Рейна вздрогнула от страха, но тут же упрекнула себя в излишней чувствительности. Граф, конечно, весьма настойчив, но вокруг столько людей!
Однако девушка попробовала осторожно отнять руку.
— Мне вовсе не жарко, — запротестовала она. — Пожалуйста, отпустите меня.
— Немного погодя, дорогая, немного погодя.
Граф слегка подтолкнул ее, и они оказались на широком балконе. Рейна, поняв, что не сможет избавиться от него, не устроив при этом безобразной сцены, вздернула подбородок, подошла к краю балкона и схватилась за витые железные перила.
— Какой прекрасный вид, взгляните! — хрипло пробормотал граф. — Отсюда можно даже наблюдать английские суда в заливе. Чудесно знать, что мы находимся под защитой великой страны.
— Вы правы, — безразлично бросила Рейна, — но здесь слишком холодно, и я хотела бы немедленно вернуться, месье.
А сад! — продолжал Эрве, не обращая внимания на ее слова. — Какие упоительные запахи! — Он осторожно взял ее за руку. — Неплохо бы прогуляться в саду, мадемуазель.
— Но это не принято, сэр, — возмутилась Рейна, не замечая, что говорит по-английски. — Мне не хочется, — поспешно объяснила она по-французски.
Такая излишняя скромность совершенно ни к чему. В Италии не любят жеманниц, — вкрадчиво запротестовал граф и потянул ее за собой. Рейна оглянулась на балконную дверь. Кто-то успел ее закрыть.
— Не смущайтесь, дорогая, — тихо продолжал граф, приблизив губы к ее виску. — Все, что я прошу, — несколько минут в вашем очаровательном обществе.
Рейна уже собиралась закричать. По-видимому, это единственное, что может ее спасти, но тогда разразится скандал и отец будет крайне недоволен. Возможно, он даже запретит ей покидать виллу и не позволит снова встретиться с маркизом. Девушка покачала головой. Граф все больше ее злил, но, с другой стороны, что он сделает ей здесь, в дворцовом саду?!
— Что ж, — сдержанно согласилась Рейна, — но только на несколько минут.
Граф улыбнулся. Он хорошо знал женщин. Кажется, только кокетливые англичанки обязательно должны создавать видимость сопротивления, прежде чем отдаться и получить наслаждение. Кроме того, мисс Линдхерст, конечно, девственница, и задешево свою невинность не продаст. Вероятно, придется даже жениться на ней. Правда, эта мысль не возмутила Эрве. Она прелестна, и, кроме того, принесет мужу немалое приданое.
Рейна молча спустилась вместе с графом по короткой лестнице в сад, мысленно проклиная себя — здесь царила почти непроглядная тьма, а она осталась наедине с этим ужасным человеком!
— Самые пышные цветы меркнут в вашем присутствии, — начал граф в смехотворной попытке обольстить девушку.
— Сомневаюсь, — покачала головой Рейна, стараясь сохранить спокойствие. — По-моему, я ничем не выдающаяся личность.
— Не притворяйся, что ты не понимаешь, — пробормотал он и, сжав ее руки, привлек к себе, и стал целовать волосы над ухом.
— Отпустите меня! Я не притворяюсь, месье! И если в вас есть хоть капля благородства, вы немедленно прекратите нести этот вздор!
Однако граф стиснул ее пальцы немного сильнее и свободной рукой приподнял подбородок. В следующую минуту он прижался к ней всем телом; по губам скользнул его язык. На мгновение Рейна оцепенела от ужаса, но тут же принялась яростно сопротивляться.
— Грязное животное, — охнула она и, вырвав руку, размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. — Гнусный негодяй!
Граф, удивленный и разгневанный, отстранился и машинально дотронулся до щеки.
— Ты заплатишь за это, голубка, — тихо пообещал он и снова потянулся к ней.
