По его губам скользнула кривая усмешка.
— Как ты думаешь, почему я столько времени провожу в дырах, вроде кантоны в Моc Айсли? Думаешь, еда мне тамошняя по нутру или тот визг, который они зовут музыкой? Нет, девочка, туда ходят за информацией. Не затыкай уши и выяснишь все, что заблагорассудится,.
— Да как скажешь…
Нислах осталась при прежнем мнении: Денгар слишком доверчив. Хорошо, что он собирается на покой; охотник из него никудышный. Но рассказанной истории она верила, если не всей, то большей части. Может быть, я все это уже знала?.. Глубоко в сердце, в укромном местечке, где под удушающей тьмой едва тлела искорка былого пламени, Ниелах пребывала в уверенности, что она занимает ступень гораздо выше и ближе к сильным мира сего. Иначе зачем еще Бобе Фетту следить, чтобы с ней не приключилось ничего фатального или, по крайней мере, страшного? А уж какой странный поворот судьбы забросил ее на Татуин и что же ей уготовано на самом деле, это она выяснит и оставит себе, ни с кем не станет делиться. Все, что у нее отобрали, каждый фрагмент стертой личности, все обратилось в пепел, будто имя, написанное на клочке флимсипласта, швырнули в огонь. Либо Ниелах все выяснит, либо погибнет. Собственно, нет никакой разницы, каким будет результат; наверное, поэтому Ниелах не боялась охотника в мандалорских доспехах. Самое худшее, что с ней сделает Боба Фетт, — убьет ее. Быстро и почти безболезненно. Но она уже умерла, когда кто-то стер ее память, имя и жизнь.
— Можешь верить, можешь не верить, — произнес Денгар. — Мне плевать. Но другие тебе расскажут ту же самую историю. Теперь, когда войны охотников за головами закончились, немного осталось секретов.
Коротким движением небритого подбородка ко-реллианин опять указал в сторону рубки.
— Боба Фетт очень для этого потрудился.
— То есть как? Он что, сам помог распустить эти слухи? Ты это хотел сказать? Но зачем?
— Он считает полезным все, что укрепляет его репутацию. Он выиграл ту войну, а противник был не из. слабых. Эй!.. — Денгар прижал ладонь к груди. — Я, например, восхищаюсь этим барвом, которого даже сар-лакк не смог переварить. Смотри, как все здорово складывается. Куча народа, охотники или нет, без разницы, встретившись с Феттом, тут же хлопаются на спину и притворяются мертвыми. Нет резона становиться трупом на самом деле. Боба Фетт экономит время и силы, а всех затрат с его стороны — не мешать о себе судачить. А молчать он умеет.
Пришлось согласиться, что в словах кореллиани-на несомненно есть смысл. Оставался незакрытым другой вопрос. Если Боба Фетт считает, будто можно и должно пользоваться репутацией, приукрашенной мифами и легендами, то как далеко он может зайти? Убедительный вымысел и преувеличение служат его целям не хуже истины. Но это же означает, что ни одному рассказу о нем нельзя верить. Ничему нельзя верить, кроме того, что охотник может подкрепить действием. В этом-то и проблема. Одна неверная догадка, и прости, прощай жизнь! Мысль не радовала.
— А что было потом?
Ниелах придвинулась ближе, устроилась возле старого охотника, лопатками чувствуя сквозь гобелен дугу шпангоута..
— Не молчи… история здесь не кончается. «Гончая» продолжала лететь к все так же неведомой
Цели, пассажиры умирали со скуки, поэтому Ниелах охотно слушала рассказы кореллианина. Счет времени девчонка потеряла: спроси ее, сколько стандартных часов прошло со старта, не ответит.
— Что случилось потом с Бобой Феттом и остальными охотниками за головами?
Денгар вдруг заупрямился.
— Не знаю, стрит ли посвящать тебя. Кореллианин пошарил по каюте, свернул в тючок один из матрасов — получилась не особо роскошная, но приемлемая подушка.
— Имя тебе, девушка, — скептицизм, — заявил старый охотник. — Только и делаешь, что язвишь и злопыхаешь. Чего ради мне трудиться?
Увольте меня! Ниелах в возмущении закатила глаза. Если когда-нибудь (если выживет) это предположительно разумное существо окажется в жарких объятиях своей ненаглядной, Ниелах не станет завидовать этой… как там ее?.. Манароо.
— Да ладно тебе!
С яростью было воевать нелегко.
— Я же извинилась.
Гораздо охотнее Ниелах надавала бы собеседнику оплеух, да таких, чтобы следы остались.
— — Я не усомнилась ни в едином твоем слове…
На какое-то время, добавила она про себя. Но пока «Гончая» не прибыла туда, куда вел ее Боба Фетт, нужно было разжиться информацией. Ниелах не была уверена, что полностью разобралась в запутанных перипетиях охотничьих войн и разборок, но больше у нее все равно ничего не было.
— Ну почему бы тебе не сменить гнев на милость и не поведать, что было потом?
— Вот потом и расскажу, — Денгар растянулся на полу, сунув под голову импровизированную подушку. — А сейчас я выдохся.
Кореллианин закрыл глаза.
— Коме того, мне почему-то не нравится перспектива осипнуть, перевирая старые байки неблагодарному отродью. Особенно — полному сарказма.
Ниелах удивилась, чуть было не утонув в волне нахлынувшего гнева. Потребность сломать что-нибудь или причинить боль была практически непереносима.
Девчонка, прищурившись, разглядывала охотника, который то ли на самом деле уснул, то ли удачно прикидывался. Добрый крепкий пинок в голову разбудил бы кореллианина или вырубил окончательно. А какое все-таки искушение…
Собрав жалкие крохи самоконтроля, Ниелах избрала иной план действий. Бросив последний испепеляющий взгляд на мирно похрапывающего охотника, она встала, вышла из каюты и полезла вверх по трапу — в рубку.
***
Он услышал, как кто-то поднимается наверх. Отворачиваться от пульта управления и отвлекаться не было смысла; звук шагов — осторожный и легкий — подсказал, что ждать следует не Денгара. Грузный кореллиа-нин топал бы, как ранкор.
— Ну и где мы? — раздраженно осведомилась девица у него за спиной. — Все еще посреди ничего? Или все-таки приближаемся к той таинственной цели, о которой ты так и не удосужился нам рассказать?
Все же смотреть на злое бледное личико Ниелах было веселее, чем на белесое месиво гиперпространства за лобовым иллюминатором.
— Хорошо, — произнес Боба Фетт, тщательно отмеряя слова. — Ты не будешь заниматься охотой за головами. Это — хорошо. Терпение для нас не просто достоинство. Оно необходимость. Поспешить, сам себе обеспечишь проблемы.
— Постараюсь запомнить, — Ниелах чуть не лопалась от бешенства. — Положу в копилку к другим добрым советам, которые все постоянно дают мне. Раз уж ничего другого я здесь не получаю!
Она помрачнела еще больше. Вздохнула,
— Да и не только здесь-Дурное настроение Ниелах навело Бобу на забавную мысль.
Есть несомненное преимущество в перевозке того, за чью голову назначается награда. Добычу всегда можно (и, как правило, необходимо) посадить в клетку. Чем избавляешь себя от диспутов, кто главнее, кто старше, кто командует и кто кому чем обязан. Жаль, что нельзя связать Ниелах, засунуть в рот кляп и держать взаперти. Еще во дворце Джаббы Хатта девчонка постоянно выкидывала номера, задирала нос и вела себя так, будто родилась в высших кругах общества Даже стертая начисто память не избавляет от въевшихся с рождения привычек и убеждений. И теперь, когда Ниелах раскапризничалась, придется как следует потрудиться, чтобы вновь ее приручить. В нынешней охоте необходимо ее добровольное сотрудничество.
И не следует забывать, что девица уже начала складывать два и два. Пусть у нее пока выходит шестерка, но она собирает обрывки своего прошлого. Денгар передал разговор, случившийся в пещере на Татуине. Многим деталям кореллианин не стал придавать значения, Боба Фетт — наоборот.
Нил Посондум. Девчонка помнила это имя. Боба не удивился. Счетовод, ставший добычей и какое-то время просидевший в клетке в трюме «Раба-1», был ключом ко всему, что произошло с Ниелах. Если девчонка свяжет кусочек своих воспоминаний с посланием, которое Нил Посондум нацарапал на металлическом покрытии палубы, то одним махом решит сонм загадок.
А вот к этому Боба Фетт не готов, пока нет. Накарябанных на полу букв больше не существовало, они остались лишь в памяти Бобы Фетта и базе данных «Раба-1», которую охотник скачал в бортовой компьютер «Гончей». Изображение и информация до сих пор лежали под надежным замком. Пусть там и останутся.
Тут Фетт вспомнил об одной всерьез обозленной дамочке, стоящей в дверях рубки.
— Жаль, — заметил охотник. — Ты переполнена добрыми советами. Собирался дать тебе еше один, но ты не услышишь.
— Да ну? — Ниелах скептически приподняла бровь. — И какой же?
— Дорога не короткая, все может случиться в конце ее. Отдохни, пока можешь. Расслабься.
— О! — девица сделал вид, будто обдумывает его слова. — Еще чего? Сам ты чем занят? «Расслабляешься», да?
Она коротко презрительно рассмеялась.
