оба выбиваемся из ряда среднестатистических посетителей кафе.
— Привет. — Сажусь напротив него.
— Привет. — Стас окидывает меня внимательным взглядом. Уголки губ чуть поднимаются. — Классно выглядишь.
Знаю. Сегодня я приложила усилия. В пастельно-розовом костюме я смотрюсь действительно сногсшибательно. У меня хороший вкус и я знаю, что надеть, чтобы произвести впечатление на мужчину.
— Спасибо. — Я делаю заказ подошедшему официанту и смотрю на Стаса. — Кстати, как ты меня на кладбище нашёл?
Он усмехается.
— Твои соседи ещё меня помнят…
Точно! Ох, уж эти разговорчивые бабульки… Ничего им рассказывать нельзя.
— Ок. Проехали. Говори, что хотел.
— Агата, разговор будет тяжёлым и долгим. Может, сменим всё же локацию? — Стасу явно неуютно под плотоядными взглядами молоденьких мамочек.
— С чего бы? — Хмыкаю. — Я только что заказ сделала. Давай, выкладывай.
Вокруг нас бегают и шумят дети. Мне нравится здесь. Только в детстве можно быть настолько беззаботным и свободным… Стас тяжело вздыхает.
— Та книга нашлась…
Сразу понимаю, о чём он. Кладу ложечку в креманку с мороженым и нервно переплетаю пальцы.
— И где же? — Сердце готово выскочить из груди… кровь горячими волнами бьётся в висках.
— Агата… Прими, пожалуйста, то, что я скажу, спокойно. — Он тоже нервничает.
— Стас, иди на хрен со своими просьбами. Где вы нашли книгу? Когда? И почему я только сейчас узнаю об этом?
Стас откидывается на спинку обычного пластикового стула и нервно барабанит пальцами по столешнице…
Наконец, он решается. Говорит резко. Видно, что ему нелегко даются слова.
— Ты знаешь, что моя мать погибла в автокатастрофе?
Качаю головой. Я, правда, не следила за жизнью семьи Гараниных. Запретила себе. Отрезала и забыла.
— Сочувствую. Как это касается книги?
— Мама не оставила завещания. Нам пришлось разыскивать её активы, чтобы вступить в наследство… Это заняло какое-то время. Недавно мы вскрыли банковскую ячейку…
Мне не хватает воздуха. Не может быть… С трудом выдыхаю:
— Мать твою… Ты сейчас серьёзно? Полина Андреевна?
— Агата…
— Нет, Стас, подожди. — громко перебиваю его. На нас начинают оглядываться. — Ты хочешь сказать, что женщина, которая называла меня «доченька», всё спланировала? И потом равнодушно смотрела, как вы ровняете меня с землёй и просто молчала?
Стас поджимает губы.
— Да. Она всё спланировала. Она заказала ту генеральную уборку. Перед самым отъездом в аэропорт она неожиданно заявила отцу, что забыла что-то и возвращалась в дом одна. Скорее всего, тогда она и выложила книги на стол. Код от сейфа никогда не был для неё тайной. Потому что отец не помнит, чтобы оставлял книги вот так небрежно.
— Почему, Стас? — у меня нет сил говорить… Я почти шепчу.
Он смотрит мне прямо в глаза.
— Она хотела уйти от отца и прекрасно понимала, что так просто он её не отпустил бы. Оставил бы без копейки. Она никогда не смогла бы с ним тягаться. Ты же понимаешь. Наверное, ей показалось, что книга — самый простой способ забрать солидную сумму с собой. А когда поняла, что вы с адвокатом поставили её на отслеживание… засунула в ячейку до лучших времён. Как-то так… Возможно, она как-нибудь вернула бы её назад… Просто подложила бы… Не знаю. Я не знаю, Агата! — Стас сжимает руку в кулак.
Тру ладонью лоб. Мне надо всё переварить. У меня в голове не укладывается, как так можно?
— Тогда, в Париже, ты уже знал?
— Нет. Говорю же, недавно всё выяснили. — в голосе Стаса раздражение.
— Почему сразу не сообщили моему адвокату?
Стас опускает глаза.
— Отец вообще не хотел, чтобы ты знала…
— О, конечно! — это я прекрасно понимаю. — Вы не люди… я вообще не знаю, как вас назвать…
— Агата…
— Тогда, в Париже, ты был так высокомерен… так надменен… Вот такие вы и есть! Подлые и надменные! — ярость клокочет внутри, выжигая душу.
— А как ты хотела, чтобы я себя вёл, когда ко мне в роли девочки по вызову пришла моя бывшая девушка?! Да меня чуть не разорвало! Агата! Как ты вообще додумалась уйти в проститутки?
Мы увлеклись и говорим на повышенных тонах. На нас начинают шикать мамочки. Особенно после этого страшного слова «проститутки».
— А ты поинтересовался, как я жила? О, да зачем?! Одна подставила, другой с дерьмом смешал, третий выбросил из жизни, как использованную подстилку… Хороша семейка!
Стас хочет ещё что-то сказать, но я останавливаю его жестом руки.
— Слушай сюда, Гаранин. Вашего мне нахрен не надо. Книгу отца пусть твой отец вернёт через моего адвоката. Официально! Это моё наследство. И я требую полную реабилитацию. Понял?! Так и передай отцу.
Я встаю и выплёвываю со всем презрением:
— Надеюсь, твоя мать будет гореть в аду…
— Агата… — Он хочет ещё что-то сказать, но я не хочу больше слушать.
— Никогда больше не появляйся на моём горизонте, Гаранин. Ваша семья, как ядовитая щелочь, разъедает всё, чего касается…
Отворачиваюсь и быстро ухожу, не оглядываясь. На улице, сразу же набираю адвоката. Хочу получить обратно книгу отца и своё чистое имя, вымаранное грязными руками Гараниных.
Глава 26
Адвокат тут же принялся за дело, но от возмещения морального ущерба отговорил. Гаранины — солидная семья бизнесменов. Опасная семья. Одни из популярных личностей в городе. Адвокат обоснованно боялся, что они не так, так эдак могут новую пакость состряпать. Скрепя сердце, я согласилась. Плевать на их деньги. Они такие же грязные, как и души их хозяев.
Я отложила анализы и узи. Успею сдать. Сейчас мне надо немного тепла и радости. Утром еду к Тане. У неё полгода назад родилась дочка. Я не была на свадьбе подруги, не встречала её из роддома вместе с Олегом, её мужем. Я задолжала своей единственной подружке.
Накупаю всякой ерунды для бэбика и еду туда, где моя истерзанная душа сможет отдохнуть и оттаять.
Мы долго сидим на маленькой кухне, гуляем с малышкой и опять сидим да кухне. Для Тани у меня своя легенда — я работала прислугой в Париже. Таня не очень верит, но ни объяснений, ни подробностей у меня не спрашивает. Я ей благодарна.
Мы болтаем о знакомых. Я рассказываю ситуацию с книгой. Подруга рвёт и мечет, но соглашается с адвокатом. Право всегда на стороне денег, тем более, больших.
— Пусть подавятся, сволочи! — Таня всплеснула руками. — Какая змея… А ты такая наивная и восторженная дурочка: «У меня такая свекровь будет…» — Таня картинно закатила глаза. — Вот! Хорошо, что ты за него замуж не выскочила!
Улыбаюсь возмущённой Тане.
— Если б успела выскочить, они б меня не тронули… Я была бы защищена
