Опер упал в обморок из-за мелкой, но очень сексуальной пигалицы — отличное дополнение в мою самцовую биографию.
Коза, видать, отступать не намерена и продолжает идти вперёд, несмотря на то, что скоро уже только плыть возможно будет. Упрямая дурочка!
Ничего другого не остаётся, поэтому я сам ныряю в бассейн. И вот, блин, бесит, что вода нихрена не холодная, а мне именно такая сейчас требуется, чтобы остыть.
Подплываю к Саше, когда та уже начинает заваливаться набок и суетливо хлопать руками по воде, создавая брызги вокруг себя. Пальцы смыкаются на тонкой талии и сжимают — охренительная просто.
Ярость и желание набирают обороты, так что я дёргаю настырную девчонку на себя чуть резче, чем это требуется. Спиной она врезается мне в грудь, мягкий изгиб девичьего плеча оказывается прямо возле моих губ, и кто бы мог представить, каких усилий мне сейчас стоит не облизать её кожу, не попробовать на вкус.
— Отпусти меня, шовинист поганый, сексит и диктатор! — шипит ведьма, впившись ногтями в моё предплечье.
Боже, Санёк, да не дёргайся ты так, крыша же едет…
— Ты этих слов в Америке своей нахваталась, а, «мисс-независимость-и-я-плюю-на-ваши-условности»? — рычу ей в ухо, затем резко разворачиваю и подтягиваю вверх.
Саша инстинктивно обхватывает меня ногами. Мои же ладони ложатся на мягкие ягодицы и непроизвольно сжимают. Сейчас бы скользнуть чуть дальше…
— Твою мать! Ты чего, зараза, делаешь?! — из собственных фантазий меня вырывает боль от Сашиного щипка.
Коза пальцами зажимает кожу на моём плече и тянет, глазами своими карими прожигает, тёмными, злыми… Злее, чем у чертей в аду — я почти уверен в этом.
— Сказала — отпусти! — цедит сквозь зубы ведьма проклятая.
А я её в этот миг ещё больше хочу. Дикую, сумасбродную, своенравную. Сколько в ней воли, силы и энергии. Такую хочется в руках держать и наслаждаться тем, что она тебе принадлежит.
Стерва! И бесит, и с ума сводит.
И то ли, правда, не видит и не понимает этого, то ли плевать ей просто.
— Не брыкайся. Утонуть решила? Как ты без меня плавать собираешься, дурочка?
— Уж как-нибудь доплыву! В крайнем случае, выловят и реанимируют! — снова царапается и щипается.
— Кошка дикая! Когти спрячь! Никуда я тебя не отпущу. Успокойся!
— Не собираюсь я успокаиваться, Соболев, как и плыть с тобой куда-либо! Попрошу кого-нибудь из мужчин. Вон, например, того! — Саша указывает пальцем в сторону какого-то хрена, а у меня глаза кровью заливает от бешенства. И не только глаза. Хотя другое, наверное, не от бешенства…
— Саш-ш-ша! — предупреждающе рявкаю на девчонку.
— С-с-слава! — шипит она в ответ и ногтями выпивается мне в поясницу, сильно давит и ведёт вверх к лопаткам, наверняка оставляя красные борозды.
— Стервоза!
— Козлина! Бородки не хватает!
Я то ли скалюсь от злости, то ли улыбаюсь от восхищения, чёрт знает. В одном уверен — если я эту остервеневшую кошку сегодня не утоплю, то выпорю однозначно!
Уж не знаю, как мы всё-таки доплываем до бортика открытой части бассейна, не убив друг друга, но доплываем однако. Сашка всё ещё злится, впрочем как и я. Даже бесподобный вид на залив Баренцева моря, укутанный в снега, не снижает градус нашей злости и моего желания.
Резко поворачиваю девушку к себе спиной и толкаю к бортику, сам прижимаюсь к ней грудью сзади. Не знаю, чувствует ли Саша мою вполне однозначную реакцию на неё, но даже если чувствует — вида не подаёт. Только ноздри недовольно раздувает, повернув голову в сторону веселящегося семейства Гордеевых.
— Ребят, а у вас точно медовый месяц, а не дерьмовый? — спрашивает друг, весело хмыкнув.
— Исааак! — тут же орёт на него Рита.
— Что? Ты их лица видела?
— Просто Слава приревновал, — улыбается жена друга, локтём ткнув того в бок. — Я Сашке сразу сказала — Слава слюнями захлебнётся. Так что, нормально у них всё.
Саня на слова Ритки чуть слышно фыркает.
— Жалко, что не захлебнулся… — бурчит ведьма.
Я снова дёргаю её на себя и носом утыкаюсь в плечо.
— А ты ждала, да, Са-ша?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ничего я не ждала. Губу закатай!
— Слушайте, ребятки, как вам идея сегодня вечерком в клуб пойти? У нас тут свой есть. Вон на том возвышении, — Гор указывает рукой в сторону.
Мы с Саней одновременно поворачиваем головы. Вдалеке действительно виднеется небольшое здание. Гордеев тут целый северный городок построил на берегу моря. И отель, и баня, и магазин, и клуб. Никогда не думал, что из него такой хороший бизнесмен получится.
А вот насчёт похода в клуб… Я так-то не против, но как Сашу представлю в очередном откровенном наряде, который она вполне вероятно напялит, сразу злость в груди сильнее клокотать начинает. И понимаю, что не имею права так себя вести, но иначе не могу просто. Эмоции верх берут над разумом впервые за всю мою жизнь. И это дерьмово. Боюсь, что клуб станет следующим поводом для нашей с Саней ссоры.
— Отличная идея! — отвечает ведьма Гору до того, как я рот успеваю раскрыть.
Ну, коза же?
— Мы обязательно придём! В принципе, я могу и одна пойти, если Слава слишком стар для подобных развлечений.
— Слишком стар, — ржёт Гордеев.
Вот, не бестия ли она, спрашивается?
— Я тоже приду. Растрясу старые кости, — говорю сердито и носом утыкаюсь в пахнущие шоколадом Сашкины волосы.
Вжимаюсь в неё максимально тесно, ладонь кладу на плоский живот, пальцем прохожусь по пирсингу, а затем поглаживаю область под пупком. Она тихо вздыхает и начинает дрожать. Кожа на плечах покрывается мурашками.
От горячей воды в бассейне исходит пар, поэтому, несмотря на то, что на улице минусовая температура, здесь совсем не холодно, так что дрожать и покрываться мурашками Саша может лишь по одной причине — реагирует на мои прикосновения.
Чёрт!
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
В номер мы возвращаемся все ещё злые и не на шутку заведенные. Я немного остываю, но только потому, что Саня все же кутается в полотенце и обратно в номер, слава богу, идёт уже не в этих долбанных верёвочках. Вещи свои несёт в руках.
— Так, — сообщаю ей строго, когда дверь номера за нами закрывается, — в клуб идёшь в нормальной одежде, а не в какой-нибудь ерунде которая еле зад прикрывает. Поняла меня?
— Ты, Слава что ли охренел совсем?! — снова вспыхивает кошка, уперев руки в бока. — В клуб я пойду в том, в чём хочу, ясно?! Не тебе решать, что мне носить!
— Да я просто не выпущу тебя и всё на этом!
— Ты считаешь это нормальным поведением, Соболев?! Очнись! Я большая девочка и сама принимаю решения! В бассейне меня плохо слышал?!
— Это ты меня плохо слышала! Мелочь ты ещё!
— Ах, так ты на мелочь ТАК отреагировал? — ехидничает Саша.
Недовольно стиснув зубы, делаю шаг вперёд, наступая на девчонку, подавляя своей энергией и вынуждая отступать. Вот только не выходит. Она упрямо стоит на месте, лишь голову выше поднимает, чтобы зрительный контакт не разорвать.
— Да-да, Слав, я всё почувствовала! И, о боги, я, представь себе, в курсе, как эта штука называется! А может и видела, и трогала даже! Во дела! Лялька-Саша стала взрослой! Была бы я для тебя мелочью, как ты говоришь, не отреагировал бы ты так!
Не знаю, зачем произношу следующую фразу. Наверное от ревности и злости меня просто понесло. Видела она, трогала… Это она про американского мудака своего говорит, что ли? Стерва. Позже я пожалею о своих словах, но сейчас они сами вылетают изо рта до того, как я успеваю сказать себе «стоп, тормози, млять, идиот!»
— Ты маленькая и глупая именно потому, что ни черта не понимаешь в том, о чём говоришь. Моя реакция — естественная для здорового мужчины. Такая у любого мужика была бы, учитывая то, как ты позволила себе выглядеть. Ты выросла, но осталась глупым ребёнком, который не отдаёт отчёта за свои поступки. Не ищи дешёвого внимания, Сань, оно только ниже пояса и проявляется. Себя как-то дороже ставить нужно.
Пощёчина, которая обжигает мою щёку, прилетает неожиданно, хотя вру — вполне ожидаемо за то, что я сказал. Просто никак не могу поверить, что Саша это сделала. Моя Сашка.
