— А как они оттуда вышли? — спросила Марго Аффенштайн. — Оттуда же самому не выбраться. Без работников аттракциона.
— Ну… — Агнесса на минуту задумалась. — Наверное, они не успели далеко зайти…
— Да там, говорят, сразу запутываешься, с первых шагов. Там же стены двигаются, просто это очень трудно заметить.
— А правда странно, что Лабиринт Ужасов работает всегда? — задумчиво произнесла Эмма Риттер. — Ведь карусели и воздушную дорогу, когда парк не работает, выключают. Можно сесть, но никуда не поедешь. А тут… Вошёл в Лабиринт — и всё заработало.
— Может, он так устроен, что включается, когда открывают дверь, — пробасил Том Брикс. У этого засидевшегося в начальной школе верзилы уже ломался голос.
Все посмотрели на него с удивлением. На мгновение даже воцарилась тишина. Мыслительная деятельность Тома Брикса всегда протекала с таким трудом и так безрезультатно, что вполне здравое предположение прозвучало из его уст как гром среди ясного неба.
— А я слышала, что Лабиринт вообще не отключается, — сказала отличница Линда Суонк. — Он так устроен, что, если отключить, вся система разладится…
— Да дьявольское это место! — решительно перебила её Агнесса. — Отключается, не отключается — это мы говорим о том, что сделано человеческими руками. А Лабиринт… Он если и не самим дьяволом создан, то его приспешниками. Всякими там колдунами.
Большинство охотно согласились с Агнессой. И даже Илана, не принимавшая участия в разговоре, подумала, что, возможно, на этот раз пасторская дочка права. Вчера вечером Илана была свидетельницей самого настоящего колдовства. Одна из картин в магическом зеркале едва не стала реальностью, и её персонаж оказался в Лабиринте… Или этот ют был там ещё до того, как туда вошла Илана? Неужели это он превратился в собаку? Ну а кто же ещё? Или двойник Трилли был его ожившим отражением? Магическое отражение уничтожило оригинал… Может, для того, чтобы занять его место в реальном мире? Илана читала что-то подобное в фантастической повести одной русской писательницы двадцать первого века… Нет, пёс-двойник убил Трилли, спасая Илану. А потом проучил её обидчиков. Этот не то оборотень, не то оживший зеркальный призрак защищал её, Илану! Порождение дьявольского лабиринта оказалось благосклонно к ней. Может, она и вправду дитя дьявола…
«Если даже и так, то человеческие дети не лучше, — сказала себе Илана. — Я ничего плохого не сделала…»
«Ничего? — спросил её чей-то ехидный голосок. — Совсем-совсем ничего?»
Илана нахмурилась и встряхнула головой, желая избавиться от этого голоса. Да, с автолётом она погорячилась. Это могло закончиться гораздо хуже. Слава Богу, что всё обошлось.
На следующий день Агнессе Джефферсон снова удалось собрать большую аудиторию. Она всю перемену взахлёб рассказывала о том, как со старшей сестрой Бертой ходила навестить Снежану Грундер.
— К сожалению, повидать её так и не удалось. Она спала после снотворного. Госпожа Грундер сказала, что ей уже лучше, Адольфу и Роберту тоже, но в школе они ещё не скоро появятся. А потом госпожа Грундер велела горничной проводить нас, и представляете… Оказалось, что эта горничная воспитывалась в приюте Святой Бригитты. Её зовут Нелли. Мы её знаем — мама же преподаёт в приютской школе, и сироты иногда бывают у нас дома… Так вот Нелли рассказала нам гораздо больше, чем госпожа Грундер… Кстати, она говорит, что ничего такого уж страшного со Снежаной и её братцами не случилось. Собака их не кусала, а скорее щипала. У них у всех задницы в синяках, так что лежат теперь на животе. А господин Грундер будто бы заявил, что если бы им уже не досталось, он бы по старому, доброму обычаю взял ремень и всех троих отлупил бы до синяков. Он просто в бешенстве. Такой скандал! Автолёт Грундеров врезался в королевский замок! Это же похоже на самый настоящий теракт. Докажи теперь, что члены их семьи не имеют к этому отношения. В газетах уже чего только ни пишут, а это всё на руку конкурентам «Транс-Холода». И потом… Вся эта история непременно скажется на предвыборной компании Отто Грундера. Он же собрался баллотироваться в парламент. А что его больше всего разозлило… Оказывается, когда Снежану доставили домой и стали раздевать, у неё из кармана выпала одна штуковина, которую она спёрла в кабинете отца. Нелли говорит, что это какое-то сверхсекретное изобретение. Очень дорогое. В общем, родители Снежаны решили, что она совсем распустилась и следует держать её на коротком поводке. Больше она не будет болтаться, где ей вздумается, а следующий автолёт получит не раньше четырнадцати лет. Если заслужит, конечно.
Илана заметила, что рассказ Агнессы доставил её одноклассницам огромное удовольствие. Некоторые даже не потрудились это скрыть. Большинство девчонок завидовали наследнице Отто Грундера до посинения, а высокомерие Снежаны только усиливало их неприязнь к ней. Наконец-то эту зазнайку проучили! И в придачу опозорили. Весь город теперь знает, что её собственная собака гоняла её, кусая за задницу!
Илане казалось, что об её участии в случившемся никто даже не догадывается. В тот вечер, когда мерзкая троица встретила её в школьном дворе, стоянка возле 7-й гимназии была почти пуста — ведь занятия давно закончились. Там стояли всего два наземных авто. И вроде бы, без водителей. А если в них кто-то и находился, то вряд ли он обратил внимание, сколько детей забирались в маленький автолёт — трое или четверо.
Илана успокоилась и теперь даже радовалась, что Снежана и её прихвостни решили разделаться с ней, спровадив бабушку Полли подальше. В результате получилось так, что это Илана разделалась со своими врагами, и хорошо, что это произошло в отсутствие бабушки. Та звонила каждый день и судя по голосу была в прекрасном настроении. Говорила, что Джон О'Кири уже почти выздоровел. Подробности она обещала рассказать, когда вернётся, а вернуться собиралась в воскресенье.
«Вот и хорошо, — думала Илана. — К тому времени уже вообще всё утрясётся».
В течение двух дней она была уверена, что никто её ни в чём не подозревает, но на третий день — в пятницу — поняла, что ошибается.
В пятницу у четвёртого класса был Божий Закон.
— А теперь мне кто-нибудь скажет, что говорил пророк Теодот о необходимости сознаваться в содеянном, — гнусаво пропел пастор Коул в конце опроса.
И устремил взгляд своих заплывших водянисто-голубых глаз на Илану. И она впервые встретила этот взгляд спокойно. Она поняла, что вопрос не случаен. Пастор Коул не видел, как она садилась в автолёт — он свернул на улицу Первопроходцев, едва покинув школьный двор, но он был единственным, кто в тот вечер видел Илану Стивенс в обществе «пострадавших». Знай он, кому суждено пострадать, он бы, наверное, вмешался. Лицемерная сволочь! Оставил её одну против троих, а теперь, заподозрив, что она причастна к случившемуся, пытается вывести её на чистую воду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
