— «Парень один может и не справиться. Да и вообще, — зачем портить людям настроение в такой прекрасный вечер», — подумал я и встал.
— Дорогая, я на время покину тебя. Успокой наших уважаемых гостей. Не волнуйся, всё будет в порядке.
— Будь осторожен, мой витязь!
Я быстро подошёл к нежданным пришельцам, раскинул руки широко в стороны, рассмеялся и радостно произнёс:
— Привет, братаны! Как жизнь молодая, как дела?!
— Да ничего, нормально. Живём, хлеб жуём. А кто ты такой?
— Я начальник службы безопасности этого чудесного заведения. Идёт закрытая вечеринка. Извините за причинённые неудобства. Мне очень жаль. Предлагаю вам покинуть клуб. А завтра милости просим!
— Что за бред ты несёшь!? — возмутился самый здоровый из парней. — Какая может быть служба безопасности в такой конуре!?
— Ребята, я предлагаю вам вместе со мною спокойно выйти на улицу и там продолжить дискуссию, — снова широко улыбнулся я. — Не стоит мешать отдыху почтенных людей.
— Пошёл ты куда подальше, убогий! Прочь с дороги!
— Ну, зачем же так? Какой же я убогий?! Сколько можно!? — очень огорчился и всерьёз обиделся я. — Что за неуважительное отношение? Вроде бы я и ростом вышел, да и мышцы поддерживаю в тонусе, занимаюсь спортом. Можете их пощупать. Вон они у меня какие!
— Мы тебя сейчас так пощупаем, идиот, что щупать после этого уже будет нечего! Уйди от греха подальше! — зловеще произнёс самый мелкий и самый трезвый из парней.
В нём я почувствовал самую главную опасность. Мал, да удал. Плечи широкие, шея бычья, взор острый и хищный. Ну, что же, с него и начну. Я плавно придвинулся к нему, резко поднял левую руку в неопределённом жесте. Взгляд парня, конечно же, на пару секунд сконцентрировался на ней. Мне было этого достаточно. Я нанёс правой ногой молниеносный и мощный удар в промежность противника, который от чудовищного болевого шока мгновенно потерял сознание. Я не дал ему приземлиться на пол, быстро подхватил, перекинул на плечо и выскочил на улицу.
Компания после короткого и крайне удивлённого замешательства с руганью последовала за мною. Я резко крутнулся на месте, держа двумя руками тело бесчувственного коротышки параллельно земле, в результате чего его соратники, столпившиеся вокруг меня, разлетелись в разные стороны. А потом я освободился от ненужного бремени, грубо сбросив парня прямо на асфальт, и методично вырубил всех оставшихся членов компании резкими ударами рук и ног. Никто из них не смог на это среагировать вовремя и оказать мне хоть какого-то действенного и достойного сопротивления.
Вот, кажется, и всё! Я быстро перетащил тела несостоявшихся бойцов в соседний скверик, вернулся к входу в клуб, постоял, привёл дыхание в норму, пригладил волосы и вошёл в помещение. В нём по-прежнему царила нервная и напряжённая тишина.
— Господа, всё хорошо! Переговоры прошли успешно. Конфликт улажен. К сожалению, я вас должен покинуть. Время позднее, завтра рабочий день. Прощайте!
Я вышел на улицу, всей грудью вдохнул сухой морозный воздух, полюбовался звёздным небом и, не торопясь, пошёл по направления к своему дому. Эх, как там у Блока? «Погибель не страшна герою, пока безумствует мечта!». Кажется так…
ГЛАВА 9
Ни одна благородная душа не лишена доли сумасшествия.
Аристотель.
В субботу утром с моего мобильного телефона раздался звонок. Я с трудом открыл глаза, чертыхаясь, пошарил по дивану руками, наконец, нашёл аппарат. Дисплей показывал время — 6.00! О, это был самый ненавистный для меня утренний час! Почему? Он рождал в моём мозгу ассоциации, связанные со службой в армии. Не то, что бы они были какими-то особо неприятными в общем плане. Нет, нет! Но вот ранний подъём в самые сладкие часы сна вызывал у меня всегда отвращение, граничащее с истерикой. Почему в армии личный состав будят именно в это время, когда молодые организмы погружены в глубокий и беспробудный сон?! Почему не устраивать подъём хотя бы в семь часов или, что ещё лучше, в половину восьмого? Не понимаю. К такому времени человек полностью высыпается, полон сил, энергии и оптимизма.
Одно дело, когда рота совершенно не выспавшихся, унылых, полусонных и покачивающихся дохляков обречённо совершает обязательную пробежку во тьме или в утренних сумерках под мерзким дождём, или по обжигающему морозу и скользкому снегу, а совершенно другое дело, когда такая же рота подтянутых и жизнерадостных бойцов в темпе пронзает уже светлые сумерки, радуется бодрящему снегу, дождю и туману, да ещё и раздаются над колонной какие-нибудь лихие речитативы типа: «Эй, эй, молодцы! Мы бесстрашные бойцы!». Или: «Задирайте девкам юбки! Что за жопы, что за губки!». Красота! Шик, блеск!
Я поднёс аппарат к уху и неожиданно услышал бодрый, жизнерадостный и звонкий женский голос:
— Надеюсь, я не разбудила славного и бесстрашного витязя?!
Я поморщился, слегка отстранился от трубки, глубоко зевнул и хотел послать мою новую знакомую куда подальше, но сдержался и глухо произнёс:
— Вообще-то витязи не ложатся и не встают рано.
— Почему?
— Потому что они бдят допоздна и не опасаются нападения врагов спозаранку, так как всем бойцам с той и другой стороны перед битвой следует хорошо выспаться.
— Сложно, но вполне понятно. Ну, как у тебя дела? Какие планы?
— Сегодня у меня абсолютно свободный день и я намеревался заняться хозяйством, ну, прибраться в квартире, приготовить жратву на целую неделю, как я люблю это делать.
— Надеюсь, тебе не помешает помощь молодой, энергичной и трудолюбивой женщины?
— Это ты о себе?
— Ну, а о ком же! — слегка обиделась девушка. — Или ты подумал, что я хочу порекомендовать тебе какую-нибудь занюханную, тоскующую, стареющую и бедную домработницу?
— Ладно, приезжай, — я сообщил новой знакомой свой адрес. — Но я готов видеть тебя только через три-четыре часа! Мне надо ещё подремать, потом сделать зарядку, выпить чашку крепкого чая, иначе ты увидишь перед собою жалкое подобие витязя, не способного ни на какие подвиги.
— Хорошо, дорогой! До скорой встречи!
Я, поморщившись, отбросил от себя телефон, перевернулся на другой бок и стал уже погружаться в сладкие пучины сна, когда в дверь прозвенел звонок! Боже мой, ну что за напасти такие! Я набросил себе на голову подушку, но она мало чем помогла. Звонки всё не прекращались, и не прекращались. Кто-то явно испытывал моё терпение. Ладно, сейчас я разберусь с этим параноиком по полной программе!
Я, чертыхаясь, встал с дивана, подошёл к двери и, находясь ещё в полусонном и заторможенном состоянии, не посмотрев в глазок, что явилось явной ошибкой, открыл её. На пороге стояли те самые парни, которых я вырубил в ночном клубе, вернее, около него! Кряжистый недомерок, первая моя жертва, среди визитёров отсутствовал. Видимо, причинённые ему телесные повреждения были довольно серьёзными. Чёрт, возьми, как же эти отморозки меня нашли!? Так, сколько их? Пятеро. Многовато, но всего-то и вполне терпимо.
