— О, у тебя гости? — девушка несколько растерялась и с удивлением посмотрела на Фума, который, как всегда, был в овчинном полушубке и в валенках с галошами.
— Да, это мои э, э, э… хорошие знакомые. Зашли по делу, мы немного пообщались, ну а сейчас они уже уходят.
— До свидания, господа.
— До свидания, мадам, — Белл галантно поцеловал руку девушки.
— До свидания, мадмуазель! — Фум фыркнул и с негодованием ткнул товарища в бок, а потом тоже поцеловал нежную и изящную ручку гостьи.
— До встречи, господа. Надеюсь, скоро увидимся, — засмеялся я и впустил девушку внутрь квартиры.
Потом я помог ей раздеться и проводил на кухню.
— Ты голодная? Завтракала?
— Честно говоря, нет. Выпила кофе и всё. Аппетита не было никакого. Признаюсь, очень сильно волновалась, когда готовилась к встрече с тобой, мой витязь.
— Ну и зря, милая, — я быстро разбил над сковородкой два оставшихся яйца, бросил туда несколько ломтиков буженины, слегка всё посолил и поперчил, отрезал два куска чёрного хлеба, а потом переложил яичницу в изящную голубую тарелку, на край её положил хлеб и поставил на стол перед девушкой.
— Угощайся. Просто, но питательно.
— Боже, какая вкуснотища! Спасибо, обожаю!
— О, я забыл, что ты с мороза! А у меня тут случайно осталось немного коньяка, ну-ка, вдарим по рюмочке!?
— Я вообще-то крепкое спиртное не пью.
— Брось, ну что нам сейчас пить: пиво или сухое вино?! Глупость, нонсенс! Только его величество Коньяк достоин нашего внимания в это великолепное зимнее утро!
— За здоровье!
— За здравие!
Девушка раскраснелась, чуть-чуть захмелела, а потом я налил нам ещё по рюмке и с сожалением посмотрел на пустую бутылку.
— За весну!
— За скорую весну!
Мы некоторое время посидели молча, глядя друг другу в глаза, а потом я вдруг вспомнил:
— Слушай, дорогая, а ведь у меня в резерве в холодильнике осталось кое-что ещё!
— И что же?
— Бутылка хорошей текилы! Попробуем?
— О, текила!? А справлюсь ли я с нею?
— Ну, со всей бутылкой, конечно, не справишься, а вот пару-тройку рюмок, я думаю, осилишь.
— Ты уверен?
— Абсолютно!
Девушка, вдруг, неуверенно и слегка покачиваясь, встала, стараясь держать равновесие, медленно подошла ко мне и страстно произнесла:
— Любовь моя, пойдём немедленно в постель! Я ждала этого момента сто тысяч глупых, бездарных, ничтожных и скучных лет, зачем-то прожитых без тебя, а значит, совершенно зря и непонятно зачем!
ГЛАВА 10
Легче подавить первое желание, чем утолить всё, что следует за ним.
Франклин.
Мы занимались любовью истово, самозабвенно, восторженно, страстно и непрерывно почти до самого обеда. Моя возлюбленная была абсолютно ненасытна, не знала отдыха и не позволяла его мне. Она словно сошла с ума и вытворяла такое, о чём я доселе имел довольно смутное представление, возможность чего предполагал, а кое о чём даже не ведал и не подозревал вообще.
Тело моей прекрасной и завораживающей валькирии было совершенным, кожа поражала удивительной нежностью, упругостью и гладкостью. Мне казалось, что, рядом со мною находится юная девственница! Игривая, развратная, порочная и слишком рано созревшая школьница, которая ненасытна!
От этих кощунственных мыслей я дико и безумно возбуждался, и всё вновь и вновь набрасывался на девушку и топил себя в её естестве. Я входил в неё то сзади, то спереди, мы испытывали испепеляющие оргазмы то одновременно, то поочерёдно. Если я уставал, и мне казалось, что мой обессиленный член уже ни на что не способен, то девушка каким-то чудом заставляла его оживать и снова и снова героически напрягаться, вставать, и всё повторялось неоднократно, вновь, и как в первый раз. В конце концов, мы оба выдохлись и замерли в объятиях друг друга, словно навсегда. Да, сегодня я осознал и понял, что такое истинное наслаждение и непреодолимая бесконечность желаний, рождённая в экстазе!
— О, как хорошо, любовь моя. Как невыносимо хорошо, — тихо и нежно прошептала девушка. — Дорогой, откуда и зачем ты свалился на мою голову в тот снежный и морозный вечер?
— В ночь, милая. Была чудная звёздная ночь.
— Ах, да.
— Скажи, а те пьяные придурки, с которыми я разобрался, в клуб больше не возвращались?
— Да нет. Во всяком случае, при мне. Вообще-то вслед за тобой все быстро разошлись. Настроение было подпорчено тем досадным инцидентом, да и время уже перевалило далеко за полночь.
— А визитку мою ты кому-нибудь показывала?
— Нет. Зачем?
— Понятно, — задумчиво пробормотал я.
— А зачем ты задаёшь такие вопросы? Тебя что-то тревожит?
— Нет, нет. Всё в порядке, ненасытная ты моя! — рассмеялся я.
— Прекрати, оставим эту тему, — смутилась и покраснела девушка. — Не знаю, что это на меня нашло такое. Говорила же я тебе, что не употребляю крепкое спиртное! Видишь, какой неожиданный эффект!? А должно было быть всё наоборот. Алкоголь, якобы, оказывает сильно успокаивающее действо. И где же оно?
— Превосходный эффект ощутил я, моя милая! Теперь я буду иметь его в виду, возьму на вооружение. Теперь я залью тебя коньяком и водкой так, что ты будешь купаться в данных напитках, как рыбка в аквариуме!
— Ты несносен!
— В несносности заключается глубокая суть всего! Именно в ней! И ни в чём более!
— Люблю тебя!
— Я тоже!
— У тебя сейчас кто-нибудь есть? — вдруг несколько сухо и строго спросила девушка.
— Сейчас подле меня только ты, — засмеялся я.
— Прекрати, ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Эх! Один одинёшенек я на этом свете, — горестно произнёс я. — Никому не нужный, сухой, скучный, неинтересный, стареющий, занудный и педантичный профессор.
— Ну, не скажи, не скажи… Какой ты стареющий?! Во всяком случае, с потенцией у тебя всё в полном порядке.
— Слушай, а как тебя зовут? — спросил я девушку. — Очень странно, что мы с тобой до сих пор не познакомились по-настоящему.
— Имя у меня довольно редкое, и, честно говоря, оно мне не нравится, — нахмурилась девушка.
— Ну-ка, ну-ка, раскрой самый сокровенный секрет.
— Меня зовут Стелла.
— О, как! Надо же, — удивился, обеспокоился и насторожился я. — Странно, странно…
— Ну, вот видишь!
— Да я не о том! — поспешно сказал я. — Имя мне очень нравится. Стелла, то есть — «Звезда». Прекрасное имя!
— Ну, а чем вызвана твоя не совсем понятная первая реакция на это, якобы, прекрасное имя?
— Да ты знаешь, что-то слишком много любителей и почитателей латыни в последнее время появилось рядом со мною и крутятся вокруг меня, — задумчиво произнёс я. — Вот что очень странно. Данный факт меня стал очень сильно напрягать.
