Лени в первой половине съемок наслаждалась свободой – ее сцен пока не снимали. Она часами загорала под арктическим солнцем, как ни странно, в купальнике было не так уж и холодно. Иногда брала свою байдарку и отгребала в море, отдаваясь на волю волн. Как-то вместе с ней отправился и один из горных проводников, которого прихватил с собой в экспедицию Фанк, Ганс Эртль. Лени его зеленые кошачьи глаза и бурный темперамент уже давно приглянулись. Она уже несколько раз старалась обратить на себя его внимание и как-то не выдержала и подкараулила Эртля у его палатки.
– А ты здорово гребешь. Когда нагибаешься, весь торс у тебя изгибается, как у танцовщика. Может, научишь меня также?
– Хм, давай попробуем.
– Хорошо, подожди меня, я мигом. Только переоденусь, – обрадовалась Лени и побежала к себе. Вернувшись, она предстала перед Эртлем во всей красе – в рубашке-безрукавке и коротких шортиках цвета хаки, открывавшими ее длинные стройные ноги.
Как только они отплыли подальше от берега, Лени жадно набросилась на него с поцелуем. Он чувствовал ее горячее дыхание на своей шее. Она расстегнула его брюки, уселась на него верхом и закрыла глаза, запрокинув голову назад и забыв обо всем на свете. После они еще долго лежали, обнявшись, а лодка медленно и мерно покачивалась на волнах. С этого дня они стали неразлучны – вместе охотились и ходили на рыбалку. Ганс, прекрасно умевший готовить еще со времен обучения в монастырской школе, готовил великолепные блюда из рыбы и даже тюленины с ее специфическим запахом: он придумал мариновать мясо несколько дней в уксусе с зеленым луком и лавровым листом и приправлял потом соусом из консервированных сливок. Частенько Лени сбрасывала с себя надоевшие грубые ботинки и медленно танцевала на берегу для него одного. Она была счастлива и беззаботна, впервые за долгое время.
Вскоре Фанк отправил Ганса разбивать новый лагерь дальше на севере, а Лени осталась с остальными в базовом. Связь между лагерями поддерживали с помощью Удета. Летчик взял с собой в экспедицию целых три самолета, но так как они не могли нигде приводниться из-за айсбергов, то ему пришлось остановиться далеко от основной стоянки киногруппы в Иглосвиде. Теперь друг с другом они общались посредством писем – если нужно было взять письмо, то оно в почтовом мешке прикреплялось к длинному шесту, с которого его прямо на лету подхватывал Удет, а когда было нужно, письма он сбрасывал тоже на лету с самолета. Вскоре Фанк сообщил, что их группа углубилась во фьорд, где очень опасно, поскольку с двух сторон залив обнимали два ледника. Но плыть к нему все же надо было.
Лени села в лодку, где, помимо нее, находился Краус, еще одна женщина – супруга одного из участников экспедиции Зорге, два медведя и провиант, и они отправились в путь. Плыли они много часов: сначала в молочно-туманных сумерках, затем при ярком солнце. Вокруг возвышались угольно-черные скалы, а вся вода настолько промерзла, что была похожа на вязкую ледяную крошку. Все это великолепие застилал нежно-голубой туман. Через некоторое время Краус сообщил, что продвигаться дальше будет невозможно, и действительно, скоро катер встал – вокруг были одни льды. Лени и фрау Зорге пришлось вылезать, и, рискуя, перебираться с льдины на льдину, пока они не дошли до фьорда, где обитал Фанк. Краус вместе с медведями остался ждать помощи, однако уже на следующее утро течение разогнало ледники и освободило байдарку.
Начались съемки. Как и всегда, если за дело брался Фанк, значит, жди опасностей! Льдины частенько разламывались, и актеры оказывались в ледяной воде, но режиссера это только подзадоривало. Каждый день он стоял с биноклем, высматривая подходящий, как ему казалось, для съемок айсберг. В один из дней он победоносно воскликнул, что вот и он. На айсберге должны были сниматься сцены с участием Лени. Она вместе с остальными взобралась на самую высокую точку ледяной глыбы и осмотрелась. Этот кусок льда был просто огромен. Вдруг все услышали небольшой глухой гул под ногами, Лени обернулась и с ужасом увидела, как под ногами начинает разбегаться глубокая трещина. Она отпрянула, а четверо стоявших рядом с ней мужчин, среди которых был и Эртль, рухнули в море с отчаянным криком. Лени с ужасом подползла к кромке айсберга – внизу болталась на волнах их лодка, а в ледяной воде барахтались люди. К счастью, удалось зацепить всех тонущих длинным шестом, и все были спасены, однако это приключение очень сильно всех напугало. Настроения сниматься дальше уже ни у кого не было. Погода ухудшалась, полярное лето кончилось, а еще не было отснято ни метра пленки.
Стало холодать. Две недели стояла отвратительная погода, а потом наступила полярная ночь. Фанк провел первые съемки с дрессированным медведем. Зверя выпустили на вершину айсберга, откуда он не захотел спускаться, а потом вдруг сиганул в воду и поплыл. Лени вместе с другими актерами пришлось его догонять, так как на волю его отпускать было нельзя. Датское правительство считало, что у животных из Европы могли быть трихины, и если бы этого медведя убили и съели эскимосы, то это могло бы иметь роковые последствия. За несколько часов плавания в воде Лени сильно простудилась. У нее началась горячка. Фанк принял решение отправить ее в Уманак, где была небольшая детская больница. У экспедиционного врача не оказалось никаких болеутоляющих, даже морфия. Эртль преданно собирал для нее семена мака и ромашки и готовил из них настои. Позднее он вспоминал, как тяжело ему было смотреть на это жизнелюбивое существо, которое мучилось от боли. Лени полетела в поселок на самолете с Удетом, но неожиданно поднялся шторм, и приводниться не получилось. Пришлось возвращаться назад. Лени страдала от сильных болей, лихорадка все нарастала, а нужно было еще отснять сцены с Удетом. Она боялась, что если сейчас вернется домой, то ей найдут замену. Вспомнила, как Фанк с гриппом и высокой температурой покорял Монблан, и, стиснув зубы от боли, приняла решение остаться.
Предстоял самый важный и самый трудный по исполнению эпизод: Лени в роли пилота должна была врезаться в отвесную ледяную глыбу и выпрыгнуть из горящего самолета. О дублерах не могло быть и речи, ведь это был Фанк! Лени со страхом ждала съемок, Удет тоже заметно нервничал, поскольку он должен был во время полета сидеть за штурвалом, скорчившись, чтобы его не было видно. Самолет же при этом он должен был не разбить, а лишь повредить, чтобы получился взрыв. Удет, к тому же, очень плохо плавал.
Застрекотала камера, Удет сделал с Лени на борту несколько «мертвых петель», а затем направил самолет прямо на ледяную глыбу. Она с ужасом закрыла на мгновение глаза, ей показалось, что в следующее мгновение айсберг обрушится прямо на нее. Послышался оглушительный треск, самолет загорелся, и она мигом прыгнула вниз, в ледяную воду. Удет прыгнул чуть позже – ему нельзя было показываться в кадре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
