Развратник!
Юнис, заткнись. Она нам поможет.
Сестра покраснела и ничего не сказала.
—Ответ получен. Теперь назови меня… нет, черт, я не хочу, чтобы ты называла меня «Йоханн». Винни, дорогая, какое женское имя ближе всего к этому?
—Йоханна.
—М-да. В моей семье уже есть одна Йоханна. А еще?
—Ну… может быть, Джоан? Пишется почти также, а звучит иначе…
—Точно! Ты нашла мне имя! Будешь моей крестной. Ты не против того, чтобы стать крестной матерью старого-старого хрыча, который только что родился заново в образе девушки?
—Я польщена, — улыбнулась Винни.
—Теперь зови меня «Джоан», а не «мисс Смит». Да, нужно же еще второе имя. Юнис. Джоан Юнис Смит. Неплохо, правда?
Спасибо, босс…
Что ты, любимая…
—Винни, ты знаешь, откуда взялось это второе имя?
—Я не должна знать… — замялась сестра.
—Значит, знаешь. Это в честь той милой и доброй леди, которая подарила мне это чудесное тело — и я надеюсь, что она слышит меня, где бы ни находилась…
Слышу, босс!
—…а теперь брось эти тряпки и подойди поближе. Назови меня моим новым именем. Пусть все будет как на настоящих крестинах. И поставь печать.
Маленькая рыжая сестричка, робея, подошла вплотную к кровати.
— Нарекаю тебя Джоан Юнис, — сказала она и поцеловала ее.
Если Винни и хотела отделаться формальным поцелуем, Джоан Юнис этого не допустила…
— Спасибо, милая, — оторвавшись наконец, Джоан провела рукой по щеке медсестры, и та медленно выпрямилась. — Теперь я Джоан. Джоан Юнис. Дай мне носовой платок… да и тебе он тоже нужен.
Ну, как?
Совратитель, ты делаешь успехи. Меня забросило куда-то в пятки…
Кого ты называешь совратителем, совратительница? Меня зовут Джоан Юнис.
Извини: Джоан — это ты, а Юнис — это я, а вместе мы — да, Джоан Юнис… и я никогда не получала лучшего подарка, босс. Джоан. И ты никакой не совратитель… а потому займись поскорее нашей крестной, если хочешь чего-то добиться…
— Какая рубашка тебе больше нравится… Джоан?
— Ой, Винни, я ни черта не понимаю в дамских нарядах. Какая больше нравится тебе?
— Ну… пожалуй, вот эта, в критском стиле. Как раз по твоей фигуре.
Нет, босс! Вон ту, с маленьким вырезом.
А я-то думал, ты гордишься своими титечками. Они ничуть не обвисли.
Не в этом дело. Поверь, я знаю, что делаю.
— Наверное, ты права, Винни… но я повременю появляться перед врачами и юристами в таком виде. Начнем понемножку приучать их… Кстати, а как ты узнала, что я в ванной?
— Монитор. Я увидела, что пульс и дыхание участились…
— Винни, темнишь!
—То есть… Джоан? — Винни опять покраснела.
—Я думаю, они зачастили минут за десять до того, как ты прибежала.
—А ты никому не скажешь?
—Сладкие Губки, давай договоримся: никто из нас не будет говорить никому ничего, если мы обе не решим, что это можно сделать. Один за всех, все за одного! Рассказывай, что случилось.
—Да ничего особенного. У тебя все было спокойно, и миссис Слоун задремала, а доктор Гарсиа пошел проведать мистера Сэлэмэна… а туалет был рядом с монитором…
—Понятно. У нас одновременно возникли одни и те же проблемы.
Винни покраснела — в который уже раз.
—Меня следует уволить. Я знаю, что так делать нельзя, нельзя так рисковать пациентом…
—Никто тебя не уволит. Доктор Гарсиа уйдет из этого дома раньше тебя… если ты захочешь задержаться, конечно. Как я выгляжу?
—Потрясающе! Я бы никогда не подумала — но этот халат идет тебе больше, чем тот, с открытой грудью…
Я говорила, босс?
—…Давай я подкрашу тебе губы, помада стерлась…
—И как такое могло случиться?
—Ой, не спрашивай! Надо и мне подкрасить, пока доктор не вернулся. Джоан, можно я буду говорить «мисс Джоан» при докторе? Он такой строгий…
—Да чтоб его намочило! Ладно, говори. Но наедине — я Джоан. Будешь моим тренером. Задача — сделать из меня леди.
Это моя работа, босс! И непростая, как я вижу…
Тебе же нужны помощники. И не вмешивайся: Винни — наше секретное оружие…
Хорошо. Но учти: такое оружие может и рвануть.
Молчи, чадо. Я умел обращаться с женщинами еще тогда, когда твоей бабушки не было и в проекте…
—Конечно, я буду помогать, как могу… дорогая Джоан.
—Тогда постарайся для начала убедить нашего дорогого доктора, что я вполне созрела для ванны. От меня воняет, а от леди вонять не должно.
— Но тебя помыли в постели часа два назад!
— Ох, Винни, ты же знаешь, что мытье в постели — это совсем не то. Продай ему идею, что поможешь мне и забраться в воду, и выбраться обратно. А если будут трудности — тащи его сюда, и он у меня света не взвидит! Сам будет мне спинку тереть… Короче, крась губки — и вперед!
Нравится наряд?
Понимаешь, Юнис, мы вроде бы одеты, ив то же время… кажется, что спереди все прозрачное…
Такая маленькая хитрость: через ткань ничего не видно, но свет она пропускает. Поэтому этот халат куда более сексуален, чем тот, в критском стиле. Обычная мужская ошибка: принимать наготу за сексуальность.
Может быть… хотя я всегда предпочитал открытую кожу.
Не хочу начинать спор, Джоан, но одежду выбирать буду я. Пока ты не станешь думать как настоящая женщина. Но у меня была особая причина выбрать именно этот халат, на первый взгляд более скромный. Я хочу, чтобы Джейк увидел нас в нем.
Боюсь, что Джейк ушел домой. Он пережил тяжелые минуты.
А я ради чего стараюсь? Не мог он уйти, не попрощавшись.
Ерунда. Мы с Джейком легко относились к формальностям.
Босс, Джейк — джентльмен до мозга костей. Он может легко относиться к формальностям, когда речь идет о его старом друге, — но никогда не позволит себе такого по отношению к леди. Йоханн — это одно, а Джоан Юнис — совсем иное.
Да, но он знает, что я — Йоханн.
Тогда почему он поцеловал нам руку? Джоан, ты ничего не смыслишь в мужчинах…
Я пробыл одним из них больше века…
Не имеет значения. И вообще помолчи: он может войти в любую секунду. Джоан, несколько последних месяцев до того, как меня убили, я была его любовницей.
Ну, и как этот старый козел?
Ты именно это хочешь знать?
Ох, Юнис, ты, похоже, всерьез думаешь, что я ничего не понимаю в мужчинах. Может быть, это и правда — в каком-то смысле. Но я бы мог просветить тебя относительно мужчин — взгляд изнутри, — а ты растолковала бы мне, каковы они при взгляде со стороны. Джейк очень сдержан. Но я дважды видел, как он проваливался — и оба раза из-за тебя. Понятно, что твоя смерть — страшный удар для него, и тем труднее было ему участвовать во всем этом маскараде. Но все равно — если бы ты была лишь девушкой, которой он платонически благоволил, с которой он встречался на работе и которая помогала ему в делах, — у него не было бы никаких срывов. Следовательно, он знал тебя ближе, чем хотел показать. А где он мог познакомиться с тобой поближе? Ответ один: в постели.
