– Ладно. – Ник встал и сделал несколько снимков, а затем направил камеру на Мэгги.
– Что ты делаешь? – смутилась она и жестом велела ему убрать камеру, но Ник снова и снова щелкал затвором фотоаппарата. – Прекрати! «Трибюн» не нужны два десятка моих фотографий.
– Вот поэтому я и снимаю для себя лично, – сказал он.
– И что ты будешь делать с моими фотографиями?
– Буду хранить и вспоминать тебя. Это заявление застало Мэгги врасплох.
– Ты собираешься уезжать? Ник пожал плечами:
– Не сейчас.
– Но в конечном итоге?
– В конечном итоге мы все куда-то движемся.
Подобного ответа вполне можно было ожидать от такого типа, как Ник, но Мэгги он все равно задел.
– Я не буду с тобой обедать, – сказала она.
– Сегодня?
– Вообще. Пошли отсюда.
Ник молча последовал за ней к машине. Когда она протянула руку за ключами, он без слов отдал их. Потом сел на пассажирское сиденье и опустил спинку кресла в положение «лежа».
– Где ты живешь? – спросила Мэгги.
– Подбрось до редакции. Мне надо забрать кое-что, да и моя машина все равно там.
– Я думала, ты собираешься поспать.
– Я собираюсь. И прямо сейчас, пока мы едем к редакции.
Если он хочет убить себя работой, не Мэгги его останавливать. Она прикусила язык, не желая походить на мать или миссис Грубер, и завела машину. Ник вполне способен принимать решения самостоятельно. «С ним все будет в порядке», – сказала она себе, но все равно оглядывалась на него каждые несколько минут, желая в этом удостовериться. Сейчас, когда его глаза были закрыты, она могла, не стесняясь, разглядывать его, чего никогда не позволила бы себе при других обстоятельствах. Широкий лоб, квадратная челюсть, прямой подбородок, четкий абрис губ и щеки, а еще недавние воспоминания о его насмешливой улыбке и дьявольских искорках, которые время от времени вспыхивали в его глазах, – все это вместе создавало настолько потрясающую картину, что Мэгги получала удовольствие даже от простого ее созерцания.
Но разве созерцания бывает кому-нибудь достаточно?
Ее взгляд спустился к загорелым мускулистым рукам, скрещенным на груди, скользнул по плоскому животу и, наконец, уперся в обтягивающие джинсы.
Мэгги резко перевела взгляд на дорогу. У нее никогда не было настоящей страсти, даже с собственным мужем. Но сейчас ей нужно не это. Она хочет снова выйти замуж, но замужняя жизнь должна состоять не только из страсти. Правильные отношения требуют самоотверженной любви и желания посвятить себя другому. Правильные отношения требуют, чтобы двоих людей связывала сильная общность, которая поможет им пройти как через хорошие, так и через плохие времена. И все это требовало постоянства.
Но от Ника не веяло постоянством. Скорее, его девиз: живи сегодняшним днем! Que sera, sera [24]. И уж определенно не «и пока смерть не разлучит нас».
«Неподходящий тип», – подумала про себя Мэгги. Однако она не могла перестать думать о женщине, с которой, по его собственному признанию, Ник занимался любовью в последние три года. Как она выглядела? Высокая блондинка? Невысокая, темноволосая и с большой грудью? В любом случае ей явно не удалось заарканить сердце Ника. Но такое для любой женщины было бы настоящим подвигом.
– Бедный Ник, – пробормотала Мэгги.
– Ник, мы приехали. – Мэгги поставила свою «камри» на свободное место позади пикапа Ника и мягко встряхнула его за плечо.
Ник даже не пошевелился. Потом, полупроснувшись, он переместился на сиденье и пробормотал что-то вроде «отвези меня домой». Мэгги обрадовалась, что он все-таки решил дать себе настоящий отдых. Вот только она понятия не имела, где он живет.
– Какой у тебя адрес? – спросила она. Ник ничего не ответил.
– Ник. – Она положила руку на его теплое предплечье, безуспешно пытаясь представить, что оно такое же, как у любого другого мужчины, – как у ее брата, бывшего мужа или Рея из отдела спортивных новостей, который бросил трубку, когда она сообщила, что не пойдет с ним на игру. – Ты собираешься просыпаться?
Ответом ей было только раздраженное ворчанье и еще одна смена позы, а отнюдь не нормальный ответ проснувшегося человека. А через мгновение дыхание Ника выровнялось, и стало заметно, как его грудь мерно опускается и поднимается в такт дыханию.
«Ну и что теперь?» – подумала Мэгги. У нее в машине мужчина под двести фунтов весом, и она не знает, что с ним делать. А что еще хуже, этим мужчиной был Ник Соренсон, а машина стоит у самой редакции. Если Дарла или кто-нибудь еще из отдела новостей увидит их, сплетням не будет конца.
Взглянув на входные двери здания редакции, сквозь которые, как обычно, несся поток входящих и выходящих людей, Мэгги нажала на газ и выехала с парковки.
Они прибыли на место уже через десять минут. Она припарковалась рядом с домом, примерно посередине между гаражом и узкой улочкой, усаженной деревьями, и выключила двигатель.
Ник по-прежнему не шевелился. Мэгги обошла машину, открыла дверцу с его стороны и наклонилась:
– Ник? Мы приехали. Проснись и помоги мне втащить тебя в дом.
Его глаза распахнулись, и она увидела золотистую радужку.
– Дай мне пятнадцать минут, – пробормотал он, и его глаза снова закрылись.
– На улице слишком жарко, чтобы я могла оставить тебя здесь. Давай пойдем в дом.
Никакой реакции.
– Ник? У меня в спальне есть кондиционер. Там прохладнее.
Его глаза снова раскрылись.
– Ты позволишь мне спать в своей постели? Мэгги прикусила губу, сдерживая улыбку.
– Просто я сомневаюсь, что ты поместишься в кроватке Зака, а комната миссис Грубер пахнет как больничная палата. Она перед сном мажет нос и грудь какими-то притираниями.
Конечно, еще оставался диван, но он был сплетен из ивовых прутьев, а Ник нуждался в хорошем отдыхе. Поэтому лучше положить его к ней в спальню, подальше от жары, царствовавшей во всем остальном доме, и шума, который поднимет Зак, когда вернется домой. Если они с миссис Грубер еще не вернулись.
– А ты ляжешь со мной? – спросил Ник. – Тебе тоже надо выспаться.
– Я не настолько сильно хочу спать.
Он приподнял уголок рта, изображая улыбку.
– Когда же ты начнешь мне доверять?
– Я не стала бы тебе доверять, даже если бы ты был евнухом.
– Евнух. – Ник скорчил гримасу. – Мало что звучит для мужчины неприятней, чем это слово.
Мэгги засмеялась и потащила его за руку. Ник наконец заставил себя собраться и вылез из машины, пока Мэгги открывала дверь своим ключом.
В доме было тихо, если не считать гудения в ее спальне кондиционера, шума вентилятора в комнате Зака и кряхтенья старого холодильника на кухне. Очевидно, Зак и миссис Грубер решили провести день у нее дома, где во всех комнатах было прохладно от кондиционера.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
