— Я тебя не держу, моя госпожа. — Он как-то совершенно по-особенному улыбнулся и повторил, словно пробуя на вкус: — Моя госпожа…
Даже тембр голоса изменился, стал более низким, хриплым… возбужденным. И это, демоны его побери, тоже с чем-то у меня ассоциировалось!
— Пожалуйста, — почти взмолилась я, мечтая поскорее остаться одной, чтобы спокойно все обдумать.
— Ты так просишь, — серые глаза почему-то потемнели, он встал и обвел взглядом мою фигуру, — что хочется, чтобы просила о другом.
Встал он совсем близко, и я… эм… наткнулась взглядом, так сказать, на это самое… Свидетельствовавшее о том, что возбуждение в голосе мне явно не почудилось. Он выдохнул, на миг сжал кулаки, порывисто развернулся, при этом белоснежные пряди плетьми ударили по спине, и пошел в другую сторону комнаты. Распахнул дверцу шкафа, вытащил черный халат и… голубые тапки. Лир, в чем-то ты себе не изменяешь!
Кстати, на трусах и в этот раз какой-то рисунок, но вот разглядеть не успела.
Так, это что такое, куда это он?!
— Я тебе сказала — немедленно меня освободи! — повысила голос, стараясь выкинуть из головы недавнюю откровенную картинку. Не удержалась и съязвила: — Или у нас что, очередной урок?!
Лирвейн сел в кресло, щелкнул пальцами, зажигая все магические светлячки в комнате, и пожал плечами:
— Почему бы и нет? Раз моя госпожа… — Снова эта кошмарная двусмысленная улыбочка и голос, понизившийся почти до интимного шепота: —…Раз моя госпожа изволила сама прийти, да еще и настолько… решительно… — Он прекратил паясничать и уже серьезно сказал: — А вообще, то, что ты даже грубой силой порвать ее не можешь, никуда не годится. Раз уж сама подняла эту тему, то да — у нас экзамен!
— Ты сдурел?! — реально опешила я.
— Не-а. — Лир прогулялся по мне откровенным взглядом. — Итак, времени у тебя мало, каждые десять секунд будет гаснуть один светлячок.
— А когда погаснут все? — подозрительно осведомилась я.
Он откинулся на спинку и произнес почти неслышно, обжигая меня абсолютно черным взглядом.
— Тогда я… сниму маску учителя.
Я нервно сглотнула, на миг представив: я, темная комната и этот… сложивший с себя полномочия учителя.
— А ну, прекрати! — разозлилась я.
Он только улыбнулся и щелкнул пальцем по висящему рядом фонарику, и тот… медленно погас.
Мамочки!!!
— Лир, — я нервно завозилась в путах, изгибаясь, — ты же пошутил, правда?
— Разумеется, — с готовностью согласился Водник, развязывая пояс халата. — Что-то мне жарковато.
Он совсем с ума сошел?!
— Ты-ты-ты!!! — Не находила слов, чтобы выразить свое мнение. — Ты ведешь себя неприлично!
— О, да! — с готовностью согласился блондин, потом посмотрел в сторону, и, проследив за его взглядом, я увидела, как второй светлячок сначала весело замигал, а потом погас. А Лир вновь перевел на меня глаза цвета грозового неба, и от его взгляда по телу почему-то прокатилась легкая дрожь и перехватило дыхание. Неужели слишком туго корсет затянули? Но почему почувствовала только сейчас? Да на мне же нет корсета! — Да, я веду себя неприлично, — самодовольно повторил Хранитель и поинтересовался: — А знаешь, что самое интересное, моя госпожа? Я собираюсь продолжать в том же духе!
Сразу после этих слов рядом с ним появилась голубая лента силы, она змеей метнулась ко мне, погладила по щеке, шее, коснулась груди… а потом и первой пуговицы. Которая просто исчезла, словно ее там и не было! Я рванулась в попытке разнести удерживающие меня путы, но волна силы прокатилась по комнате, опрокидывая легкие вещи, разметала волосы этого… педагога, и не причинила ни капли вреда сетке!!!
— Я не могу! — с отчаянием прошептала я и, зажмурившись, повторила попытку. Услышала, как попадали гораздо более крупные вещи. Потом последовала приглушенная ругань, и, приоткрыв глаза, я сначала потрясенно их округлила, а потом нервно рассмеялась. Одной из «крупных вещей» оказалось кресло вместе с хозяином. Который, конечно, вскочил моментально, но… халат держался только на полуразвязанном поясе и внутренних завязках. Как итог, широкая грудь была открыта на обозрение, и кубики пресса… Мамочки…
Дыхание у меня перехватило!
— Вредительница! — зло глянул на меня безопасник. — Вот почему, с тех пор как ты появилась, я все время страдаю?! — Он возвел взгляд к потолку, словно что-то подсчитывая, кивнул своим мыслям… и в комнате один за другим погасло сразу три святлячка!!!
— Лир! — взвыла я.
— Да… моя госпожа? — лукаво глянул на меня орвир, опираясь на столбик кровати. — Кстати, Аля, солнце мое… я говорил, что тут жарко? А я должен о тебе заботиться, госпожа…
Змея, которая замерла на моей груди, снова ожила, и я недосчиталась еще двух пуговиц. Ситуация стала совсем уж неприлично выглядеть! И картина в общем, и декольте в частности!
— Знаешь, зайка, — Лир приблизился, щелчком пальцев создал рядом такую же сеть, устроился в ней, как в гамаке, и повернулся ко мне, — а ведь ты не хочешь ее рвать.
Я даже не посмотрела на него, продолжая мысленно перебирать варианты, сотворила «нож стихий» и, едва дыша, попыталась поднести его к сияющей нити. Это было сложно, так как левитация — не мой конек, да еще и Хранитель, что-то прошептав, просто перехватил лезвие и рыкнул на меня:
— А вот давай без кровопролития?! Ты не только сеть, но и себя порежешь!
— Да мне все равно! — брыкнулась я, и, так как разместился этот гад очень близко, он, неловко повернувшись, пропорол ножиком свой же «гамак» и свалился на пол.
— М-да, — на удивление спокойно выдал блондин и вполголоса, словно самому себе, сказал: — Ладно, терпение… Никто не говорил, что будет легко!
— Ты, сумасшедший! Отпусти меня, мучитель!
— Мучитель? — Водник скосил на меня серые глаза. — Детка, да ты все еще многого не помнишь!
— Ты о чем? — с подозрением спросила я и снова попыталась если не порвать сеть, то хотя бы ликвидировать ленточку, которая избавляла меня от пуговок! Не получилось. Хоть бы хны. Так… это, похоже, низшая элементаль Воды… а создадим-ка мы огненную! И испарим эту голубую пакость!
Сказано — сделано!
Я довольно оглядела материализовавшуюся яркую оранжевую змейку. Помельче той, что сделал Лир, но ладно! Огонь же сильнее воды? Но… все пошло как-то совсем не так!
— Да-а-а… — со вздохом протянул Водник. Он сел, прислонился к моему боку, а голову вообще на живот положил. — Учитель из меня, наверное, и правда был не очень.
Я пошевелилась, пытаясь как-то минимизировать физический контакт, от которого тело почему-то стало чрезвычайно чувствительным. Маневр ничего не дал. Разве что ему стало еще удобнее!
