Но с собой-то я могу кое-что сделать… Могу. И сделаю!
Сила, подлая, иди сюда, моя хорошая, ничего я не собираюсь делать этому мерзавцу, вот честно. Ага, идешь, вот и молодец. Еще бы руки кто-то убрал, и вообще бы замечательно было. Я, например. Мои руки тоже… особым приличиям сейчас не подчиняются, хотя до Лира им, конечно, далеко. Но ничего… вдох и выдох. Энергия. Свет, мне нужен свет. Совсем немного, всего на одно заклинание. Но точное, верное, правильное, чтобы мозги себе не выжгла. И это возможно, да. А теперь каркас, векторы, ох-х-х… как же сложно, невыносимо сложно думать, колдовать, когда его руки медленно скользят по бедрам, губы ласкают грудь… так хочется раствориться, обнять, целовать, быть с ним… Рыжие дети! Мои дети. Последнее усилие, всего одно, и совсем маленькое. Наполнить силой. Сонное заклинание. Маленькое, слабенькое, но действенное. Ничего не будет. Хоть что-то я с собой могу сделать.
Но уже тогда, когда мои глаза закатились и я обмякла на руках у сероглазого обольстителя, перед внутренним взором встала совсем другая картинка. Другой ребенок. Другая я. Разум снова затопила тьма. Когда она рассеялась, мы оказались в роскошной комнате. Отчетливо было видно, что это не детская, но также можно было понять, что ребенок тут частый гость.
«Большой письменный стол с кипами бумаг и стопками журналов и отчетов, а рядом — маленький, детский. С красками, недорисованным рисунком и рассыпанными по нему карандашами. Игрушки, раскиданные по ковру. Поднос на подоконнике, на нем две большие чашки и одна маленькая.
За столом сидит женщина, я не вижу ее лица, так как она положила голову на сцепленные руки и смотрит в другую сторону. Но я отчетливо вижу расплывшуюся талию и милый животик. Месяц седьмой, не меньше.
Слышу знакомый мужской голос:
— И пошли они все вместе на восток, чтобы вызволить своего друга ослика…
Тут он замолчал, но спустя несколько секунд раздался полусонный детский голос:
— Папа, я не сплю. Дальше.
— Хорошо. — В голосе папы слышалась улыбка.
Я сделала несколько шагов, чтобы их разглядеть.
На диване во весь свой немалый рост вытянулся Лирвейн с книгой в руках. У него на груди свернулся мальчик лет четырех, придерживаемый отцовской рукой, чтобы не упал. Ребенок хлопает серыми глазами и всеми силами старается не заснуть. Лир рассеянно перебирает короткие светлые волосы сына и продолжал читать сказку.
Перевела взгляд на маму. На себя… Счастливая и безмятежная. Не босая и на кухне, а так, как и хотела. Работает.
Блондин отрывает взгляд от книги и нежно смотрит на жену. И „я“ отвечаю ему той же любовью во взоре».
Картина снова расплывается, и вот я уже снова в Храме Стихий.
И больно, господи, как же мне больно! Мучительно, и хочется вырвать сердце и растоптать его. Ведь потом будет легче?
Больно до слез, хотя я уже не чувствовала, как они катятся из-под закрытых век.
Глава 10
ПЕРВЫЕ ШАГИ ПО ШАХМАТНОМУ ПОЛЮ
Утро было отвратительное. Погода мерзкая, настроение паршивое, дела… тоже пошли не очень.
Началось все с пробуждения и воспоминаний. Я ужаснулась, минут двадцать попереживала и даже попыталась впасть в истерику на тему «какая я плохая» и «бедный рыжик». Истерика была прервана весьма решительно. Мною же, кстати.
Дела не ждут, труба зовет.
Обязанности навалились просто-таки лавиной, и я первое время даже вздохнуть спокойно не могла. Во-первых, продолжилось паломничество чиновников различной величины с жизненно-неважными сведениями. Это я решила весьма быстро: посадила секретарей и распорядилась отсеивать запросы.
С остальным было сложнее.
Были в государстве личности, к которым и самой съездить не зазорно. Притом, что от их поддержки или отторжения зависело весьма много. Например, верховный маг стихий. Да, разумеется, он будет на коронации, но к наследнице приезжать не обязан.
Съездила сама. Попила чай в приятной компании, уехала с подарочком в виде полезного амулетика и заверениями в поддержке.
Да, иногда стоит просто показать вблизи, что ты из себя представляешь.
Впрочем, мою высокую гордость за себя понизил все тот же верховный маг, который, провожая, обмолвился, что леди Надин много ему рассказывала и… наказывала. И что в принцессе он не разочаровался.
Скривилась я уже в карете. М-да, вот так и «приземляется» самомнение! Оказывается, бабушка и тут успела!
Вернувшись, сразу отправилась к леди Надин, но она только невинно хлопала глазами, что, вероятно, означало, что она тут ни при чем. Не поверила.
Вышла, понимая, что ее «нити» придется перехватывать самой, хотя и с согласия нынешней хозяйки. Так просто дарить мне ничего не собирались.
Дернула Кейрана, который был непривычно рассеянным, распорядилась подготовить краткие характеристики важных для меня лиц из той категории, с кем мостики наводить надо самостоятельно.
Первый день после… происшествия… с Лиром закончился как-то очень тихо и мирно. Если честно, то я постоянно тряслась, опасаясь того, что Водник все же решит выяснить отношения.
Собственно, поэтому я и перекусить сбежала в сад, чтобы заодно поговорить с Ровеной и передать ей артефакты, которые из-за Лирвейна к Асу так и не попали.
Именно тут и стала ясна причина рассеянности Кейрана.
Подходя к оранжерее, я услышала разговор на повышенных тонах. Встревоженно нахмурившись, кинулась вперед и… застыла в дверях.
Ро сжимала на груди расшнурованную блузу, но это не особо помогало, так как ткань все равно сползла с плеча, обнажив гладкую смуглую кожу. Растрепанный и даже слегка поцарапанный Кейран, уже в одной полурасстегнутой рубашке, стащил с острого носа очки и бросил их прямо на дорожку, не беспокоясь, что стеклышко треснуло.
— Если ты думаешь, что «было и прошло», то очень ошибаешься, моя прелесть! — прошипел Коршун, медленно расстегивая оставшиеся пуговицы.
Я перепугалась, зная отношение фейри к мужчинам и думая, что Кейрана окончательно понесло, шагнула вперед, рассчитывая вмешаться. Но тут же отступила назад.
— Скотина, гад, козел! Если бы я знала, что это ты, пришибла еще вчера! Так вот, ни-че-го не было! Вернее, это ничего не меняет! — кричала Ровена.
— Милая, можешь вопить сколько угодно, но изменилось все! — неожиданно ласково улыбнулся Мерцающий. — Ты готова к смене фамилии?
— Да ты с ума сошел, — растерянно пробормотала фейри, но тут же вернула себе решимость. — Ты, смертный! Хоть подумал, кому ты это говоришь?!
