Конечно, враг может ударить не молотом, а тонким шилом в особую точку системы. Но система-то должна знать свои особые точки и их особым образом защищать. Перестает она их защищать тогда, когда механизмы защиты истлевают вместе с ребрами жесткости. Ленин великолепно все это понимал, утверждая, что никто не победит большевиков, если они сами себя не победят. И никто не победит Кремль–2008, кроме самого Кремля. И так далее — вплоть до микросистем.
Российская Федерация (как и некогда СССР) обладает достаточным ядерным потенциалом для того, чтобы не бояться военного разгрома. Властные механизмы достаточно эффективны для того, чтобы не бояться «оранжевых революций».
А значит, для того, чтобы Российская Федерация распалась, система должна истлеть. Вот когда ее ребра жесткости перестанут нести нагрузки, а механизмы защиты особых точек рассыплются, то не надо будет ни удара могучего молота по системе, ни коварного укола в особую точку. Достаточно будет громко чихнуть. Оказать любое внешнее или внутреннее воздействие.
Власть же боится забастовок, революций, других нагрузок. Она почему-то не боится собственного истлевания — «бобка». А бояться-то надо только этого!
Давайте всмотримся в мистерию истлевания Российской империи. В реальную мистерию, а не в карикатуру, которую нам предлагают. В карикатуре этой всегда соседствуют двусмысленно-недостаточный список изменников и двусмысленно-избыточные сетования на козни сверхмогучих врагов. Приглядимся, прежде всего, к сетованиям.
Неумеренно невротизированная и страшно поверхностная болтовня о Шиффах, Варбургах и иже с ними в итоге порождает… комплекс национальной неполноценности! Страна ведь может погибнуть либо по причине нашей слабости, либо по причине силы врага, не так ли?
Одно дело — сказать, что сами сплоховали: допустили уйму ошибок, развалили Систему, сгноили ее на корню, потом гнилое здание подтолкнули (евреи, немцы, неважно кто) — оно завалилось. Другое дело сказать, что власть безупречна, что правили могуче и мудро. Сказали… Все умилились, поверили, потом спрашивают: «А страна-то где, почему развалилась?» На это отвечают: «На страну ополчился Сион, сила необоримая. И потому не справилась даже такая мудрая, безупречная и могучая власть!»
Перевели стрелку на ворога и… впали в прострацию. Ибо ворог необорим! Святой Николай II и тот не устоял! А нам-то, грешным, куда! «Мы обречены!», — начинают шептать губы властителей. «Надо ехать в новую Орду за ярлыком», — шепчут другие губы. И вот мы уже имеем то, что имеем.
Судьба страны всегда — и в 1917, и в 1991, и в 2008 году — в руках властителей. И народа. Властители могут создавать адекватные и неадекватные вызовам политические системы. Они могут преодолевать или поощрять элитный «бобок», способный заразить все общество. Если властители правильно выстраивают систему (а в эту правильность, конечно, входит адекватное понимание суперфактора по имени «народ») и если они преодолевают элитный «бобок», государство сохраняет жизнеспособность. Если же они этого не делают — обрушиваются и они, и страна. Но власть, допустившая такое обрушение, должна быть проклята, а не возведена в сан святых со ссылкой на ущербность народа и неодолимость злых сил.
В этом и только в этом исторический и метафизический опыт распада Российской империи. Господа Аверьянов и Мультатули хотят скрыть этот опыт от нашего общества (программа-минимум) или посадить обществу на голову суперистлевший белый «бобок» (программа-максимум). Они хотят также насадить в обществе культ овцы, называя этот культ культом агнца. Все «танцы» вокруг Николая II ведут к этому и только к этому.
Агнец — это красиво. Но я убежден, что это соблазн. Вам предложат роль агнца, потом окажется, что это роль барана. А потом вам поведают жуткую тайну, сказав, как называется кастрированный баран.
Но мы же вроде бы не решились поменять свой исторический тотем (медведя) на барана. Нам сегодня нужен героизм победителя, героизм служения и чести, героизм мобилизации, героизм, считающий поражение постыдным, героизм, готовый добиваться победы и платить за нее высокую цену. Нам не нужен ни криминальный героизм, в котором нет места служению, ни героизм, совместимый с поражением и готовый к нему. Это должно быть изгнано.
Мы готовы преклоняться перед белыми царями-победителями и возносить их на любой пьедестал. Прощая этим царям многое. Как мы прощаем Петру Великому. Мы готовы преклоняться перед красными вождями-победителями, прощая им многое, как мы прощаем Сталину.
Но мы не хотим и не будем сюсюкать по поводу проигравших, по поводу лузеров — белых (Николай II), красных (Горбачев) или трехцветных. Всем лузерам, которые, ссылаясь на что бы то ни было, пустят в распыл страну, должно быть понятно, что их ждет историческое и всяческое проклятие. Никакой другой философии и метафизики у нас нет и не может быть. И любая идеология должна строиться на этой философии и метафизике.
Задача наша в том, чтобы, поняв и пережив правду о том, что было, не допустить нового государственного распада. Но для этого нужна правда, вся правда, а не отцензурированный сусальный лубок. Карикатурный список изменников, предлагаемый Аверьяновым и Мультатули — кого может убедить в 2008 году, при таком обилии исторических материалов и при столь остром ощущении надвигающейся беды?
Я приведу имеющиеся факты в необходимом объеме и попытаюсь на их основе разобраться в качестве тогдашней измены. А ну, как она и впрямь тянет на метафизический — и именно метафизический — катастрофизм?
Глава IX. Катастрофизм исчерпания — запись в полевом дневнике, 22 октября 2008 года
Из второй части статьи В.Аверьянова и П.Мультатули «Другой царь и другой Сталин»: «Сегодня мы каемся не за «мнимый грех», не за то, что наши предки убили царскую семью, а за то, что они позволили состояться этому лютому злодеянию, положившему начало трагедии всего народа, каемся потому, что и нам сегодня нужна метанойя — «перемена ума» — и пытливое переосмысление своего прошлого, а не повторение придуманных «старшими товарищами» агитационных клише».
А вы, наварное, читая первую часть их статьи, решили, что господа беспокоятся по поводу порабощенности вашего сознания ложными мифами? Покаяние — вот что им от вас нужно! Покаяние–2, –3, –4, –5 и так далее.
Я уже обсуждал тему покаяния. Сейчас вынужден к ней вернуться еще раз. И еще раз оговорить, что метафизическая обязательность покаяния отменяет любые политические и социальные целесообразности. Если историческая личность (народ) совершила нечто метафизически отрицательное (то есть пала), то она должна каяться — со всеми вытекающими, в том числе и политическими, последствиями.
Но метафизическая обязательность покаяния может возникать лишь в двух случаях. Подчеркиваю — в двух, а не в трех, пяти и так далее.
Первый случай — когда историческая личность, отпав от Идеального (Верха, первородства), присягает материальному (Низу, чечевичной похлебке).
Второй случай — когда историческая личность, опять же отпав от Идеального, присягает анти-Идеальному (абсолютному злу).
Оба этих случая должны рассматриваться объективно, без ценностной предвзятости, при которой ваш идеал — это идеал, а любой другой идеал — это антиидеал или безыдеальность. Извините, но объективные критерии существуют. И подсунуть вместо них пустопорожний треп о покаянии уже не удастся.
То, что произошло в феврале 1917 года, нам, благодаря демаршу Аверьянова и Мультатули, придется обсуждать подробнее. И потому я называю этот демарш мессиджем, ниспосланным мне Духом истории.
Но то, что произошло в октябре 1917 года, никак не может быть отнесено к первому случаю. Потому что в октябре 1917 года Россия очевиднейшим образом присягнула новому накаленному Идеальному, именуемому «коммунизм». Каждый имеет право оценивать это Идеальное по-своему. Это вопрос аксиологии (ценностей), но не метафизики. Отказать коммунизму в идеальности как таковой невозможно. А значит, октябрь 1917 года — не то, что я назвал первым случаем. Но, может быть, это второй случай? Я уже давал внятные разъяснения и по этому поводу. Что ж, дам их еще раз.
Сталин Красный проект не отменил. Он не разогнал ВКП(б), не выволок Ленина из мавзолея, не ввел частную собственность, не произвел реституции, не снял звезды с кремлевских башен, не растоптал красное знамя, не вернул белых из эмиграции и так далее. Он красный термидорианец, а не белый царь. Имейте совесть! Не позорьте себя и белое дело!
Раз так, то Сталин и Красный проект — это единое целое. СССР, красная империя, победила Гитлера. А какие красная империя вносила коррективы в свою идеологию и политику при Сталине — это частности, ничего не меняющие в красном качестве данной империи. А значит, и в метафизическом качестве произошедшего.
