перевела взгляд на сотовый телефон, и у нее оборвалось сердце.
Это звонил Белинский. Ольга не шевелилась, она продолжала смотреть на телефон с таким ужасом, словно он превратился прямо на ее глазах в гремучую змею. Наконец Андрей перестал трезвонить, и, едва живая от волнения, Ольга смогла перевести дух.
«Почему он меня вспомнил? – Ольгу бросило в жар. – Это как-то связано с моими свидетельскими показаниями или это что-то личное?»
Ольга была снова выбита из равновесия, любой звонок от Андрея ранил ее в самое сердце. И тут пришла эсэмэс. Ольга схватила телефон и прочитала: «Немедленно мне перезвони, это важно. Андрей».
Ольга охнула, стерла эсэмэску и решила, что прямо сегодня купит новый сотовый номер, а эту симку выбросит к чертям собачьим.
«Хватит с меня Андрея!» – Ольга взглянула на свои руки, они сильно дрожали.
Ольга усилием воли заставила себя не волноваться: «Все в прошлом, и Андрей, и весь тот ужас. Ты сделала выбор, и он правильный, Петр будет хорошим отцом твоему ребенку. Успокойся, тебе нельзя нервничать. Все, все, все…»
Ольга постепенно пришла в себя и даже с удовольствием принялась за текущую работу в офисе, которая позволила ей хотя бы на время отвлечься от личных проблем.
В шесть вечера появился Петр, сияющий, словно медный тазик, а в руках у него был пакет.
– Это тебе! – Петр вынул из пакета розового плюшевого слона и протянул игрушку жене. – Это талисман на счастье.
Ольга смотрела на мужа и не узнавала его. Известие о ее беременности очень повлияло на Петра, сейчас перед ней стоял молодой, симпатичный мужчина, с горящими от счастья глазами, в которых явно читалась любовь к ней.
– Спасибо, дорогой! – Ольга растрогалась и, наверное, впервые за последние несколько лет, искренне и без отвращения, обняла мужа. – Все у нас будет хорошо! – прошептала Ольга, действительно на это надеясь.
Петр обхватил ее за талию, и они вместе вышли из офиса. Пока Петр ловил такси, Ольга, прислонившись спиной к стене дома, рассуждала о превратностях судьбы и о том, насколько жизнь непредсказуема.
«Вот кто бы мог подумать, что я могу быть счастлива с Петром? – Ольга действительно ощущала себя счастливым человеком. – Я была уверена, что наши отношения закончены раз и навсегда, а тут судьба дает нам шанс все исправить».
Петр поймал такси, и Ольга с удовольствием отправилась в ресторан вместе с мужем.
«Я не хочу больше знать Белинского, я не хочу его видеть, я не хочу его слышать. Андрей меня не любит, а Петр меня любит, и это значит, что я еще могу быть счастлива!»
В самом модном японском ресторане города Ольгу ждал красиво сервированный столик с горящей свечой и букетом, на этот раз алых роз.
– Моя милая девочка. – Пока муж говорил, Ольга слушала, затаив дыхание. – Спасибо судьбе, что ты есть у меня. Люби меня, и я сделаю для тебя все. Ты мое счастье, прости меня, дурака, ладно?
На глазах у мужчины показались слезы, он плакал, но, похоже, даже не ощущал этого.
– Да, родной. – У Ольги сдавило горло, видя, насколько счастлив муж, ее стала грызть совесть. – И ты меня прости, пожалуйста, за все прости.
Ольга судорожно всхлипнула, так они и сидели, друг против друга, два супруга, со слезами раскаяния и счастья на глазах, крепко держа друг друга за руки. А потом заиграла медленная мелодия, и Петр пригласил Ольгу на танец.
– Ты у Ани был? – внезапно вспомнила Ольга прямо посередине танца. – Ты вещи мои забрал?
– Да, но твоя сестрица отозвалась о тебе не самым лучшим образом. – Петр ухмыльнулся. – Похоже, она очень обижена, что ты от нее съехала и даже не сказала ей об этом лично.
Ольга нахмурилась.
– Ну, я ей сейчас позвоню. – Ольга вывернулась из объятий мужа и пошла к столику за сумкой. – Извинюсь по телефону, что ли.
– Оля, не надо. – Петр остановил жену за локоть. – Аня уже уехала в Штаты, а за квартирой присмотрит соседка.
– Ей улетать через два дня, – недоверчиво возразила Ольга мужу.
– Оля, она уже уехала, – Петр улыбнулся, – я сам ее проводил до аэропорта и помог вещи перенести. Все нормально, не волнуйся.
– Точно все хорошо? – переспросила Ольга.
– Точно, точно, – Петр улыбнулся, – моя недоверчивая красавица. Давай забудем обо всем и всех и выпьем за нас, за нашу семью и за нашего будущего малыша.
Петр наполнил Ольгин бокал соком, а себе налил шампанского. Они чокнулись и пригубили.
«Помоги мне, Господи, – мысленно попросила Ольга, – дай бог мне простого женского счастья».
Глава 3
А потом пошел снег, и настроение у Петра изменилось. Последние две недели Петр вел себя как-то странно, напряженно, и Ольга сначала думала, что такие перемены в поведении мужа связаны с его новой работой, на которой он до сих пор был на испытательном сроке. А что такое «испытательный срок»? Это сплошные нервы и эмоции, когда за каждым твоим шагом следит зоркое руководство, а ты боишься сделать что-то лишнее, чтобы не облажаться окончательно.
Сама же Ольга уже давно сидела дома, выбираясь на улицу лишь в случае крайней необходимости. Ее декретный отпуск до этого дня был спокойным и счастливым, Петр баловал ее фруктами и цветами, а последний месяц даже не подпускал жену к плите, потому что не хотел, чтобы она испытывала хоть какие-то перегрузки. Завтраки, обеды и ужины готовил сам Петр и приносил их жене на подносе прямо в комнату. У Ольги был внушительных размеров живот, в котором отчаянно пихалась неугомонная девочка. Если придерживаться «официальной» версии, то Ольга должна была родить через два месяца, а если знать то, что знала Ольга, то роды должны наступить недели через четыре. Она привыкла к спокойной семейной жизни, она сменила номер телефона, и, естественно, Андрей ее больше не беспокоил. Сама же Ольга хоть и помнила наизусть номер Белинского, ему тоже не звонила. Зачем? У нее теперь совсем другая жизнь.
А сегодня пошел снег… Как обычно, Ольга проснулась в половине десятого утра и сладко потянулась, ребенок в животе, судя по ощущениям, сделал то же самое. Оля улыбнулась своим мыслям и, не задумываясь, погладила огромный живот рукой – она не считала дочку частью Андрея, потому что вычеркнула этого мужчину из своей жизни навсегда, а дочкой Петра этот ребенок никогда и не был, поэтому Ольга с неким садистским удовольствием подумала, что это ее ребенок, ее и только ее.
Она открыла глаза и увидела, что за окном настоящая буря – снежинки громко бились
