здесь, на заливе.
– Ты разговаривала с Вивиан? – Анна в ужасе затрясла головой. – Когда ты наконец перестанешь…
– На самом деле, я хотела поговорить совсем о другом. Вчера на празднике в отеле она сидела неподалеку от меня и упомянула о каком-то загадочном убийстве в Стокгольме в восьмидесятые годы.
– И ты не придумала ничего лучшего, как приставать к ней с расспросами в тот день, когда ее мужа нашли мертвым?
Когда Анна это сказала, Эрика подумала, что и впрямь, похоже, перегнула палку с Вивиан. То, что играло ей на руку как писателю – внезапное, всепоглощающее любопытство, доходящее порой до откровенной бестактности, – было не самой привлекательной стороной Эрики как человека. В то же время у нее не возникло чувства, что Вивиан обиделась.
– Так что с тем убийством?
– Женщина-транссексуал по имени Лола. И ее дочь. Я просидела в интернете полдня и почти ничего о них не нашла.
– И как это связано с Рольфом?
– Лола была его подругой, по словам Вивиан. Похоже, все произошло еще при жизни его первой жены. Вивиан никогда не встречалась с Лолой.
Анна задумчиво посмотрела на Эрику.
– Тебе не кажется, что ты не имеешь ни малейшего представления о том, куда суешься?
– Что ты имеешь в виду?
Эрика удивленно смотрела на сестру. Как бы там ни было, до сих пор Анна всегда была на ее стороне.
– Ты ведь знаешь про Марианну.
Теперь Эрика все поняла. Да, она была достаточно наслышана о Марианне, стокгольмской подруге Анны. Десять лет назад консервативная Швеция была потрясена, когда генеральный директор одного из крупнейших банков страны объявил, что отныне он не Чьель Сундхольм, а Марианна Сундхольм.
– Ее история многому меня научила, – Анна прикрыла глаза, подыскивая слова. – Столько предубеждений… позора… Это что-то вроде шоу в зоопарке, где люди глазеют на иной мир, так не похожий на их. На чем, помимо прочего, можно неплохо заработать. Вот ты, когда говоришь о Лоле, непременно отмечаешь, что она была транссексуалом. Так ли это важно?
Эрика не отвечала. Она поняла, что задела сестру за живое, притом что полностью была готова с ней согласиться.
Эрика была уверена в чистоте своих намерений. Тем не менее легко могла попасть впросак, потому что и в самом деле ступила на чужую территорию.
– Признаю себя полной невеждой, – согласилась она. – Но обещаю быть осторожной. Ни единого слова не опубликую без того, чтобы все тщательно не проверить и перепроверить.
– Договорились, – Анна улыбнулась и взяла сестру за руку.
Эрика вздохнула.
– Проблема в том, что у меня вообще не намечается никаких сдвигов. В Сети о Лоле ничего нет.
– Поезжай в Стокгольм.
Эрика подняла брови. Потом показала на играющих в комнате детей:
– У мужа расследование убийства, у меня эта банда… Вырваться в Стокгольм? Как ты себе это представляешь?
– Разве Кристина не жаловалась тебе, что проводит мало времени с внуками? Обратись к ней. Тебе ведь время от времени нужно ездить в Стокгольм, чтобы встречаться с издателями. Вырвись на пару дней. Я помогу Кристине, если что. Мы справимся.
– Уверена?
Эрика все еще сомневалась. Она, конечно, любила свекровь, но, как могла, избегала быть ей чем-то обязанной. Иначе рано или поздно та выставляла счет – например, в виде семейного праздника, на котором они с Патриком обязательно должны быть… Но в данном случае игра стоила свеч.
Анна подлила кофе себе и Эрике.
– Позвони Кристине и попроси присмотреть за детьми пару дней. А сама поезжай в Стокгольм.
Эрика кивнула.
– Так и сделаю. Заодно разузнаю что-нибудь о «Бланш».
– Что за «Бланш»?
– Клуб деятелей культуры и искусства. До меня доходили кое-какие слухи… Хочу проверить.
– Думаешь, это связано с убийством Рольфа? – спросила Анна.
Эрика откинулась назад и заглянула в гостиную.
– Может быть, а может, и нет. Разузнать не помешает. И потом, я не верю в совпадения.
– У тебя есть кого спросить?
– Попробую со своим издателем. Это довольно тесный мир.
– А насчет Лолы?
– Я уже связалась с Франком, это мой контакт в стокгольмской полиции. Написала, что хочу получить материалы одного расследования восьмидесятых годов. Попробую выйти на кого-нибудь, кто знал Лолу в то время. Поищу среди транссексуалов.
– Похоже, с поездкой в Стокгольм ты уже давно все решила, – улыбнулась Анна.
Эрика покраснела. Да, получается так.
На кухне появилась Майя, которая зажала нос двумя пальцами.
– От Флисан воняет, – пожаловалась она и с намеком посмотрела на Эрику. – Она ведь, кажется, тетина любимица…
Эрика вздохнула и встала из-за стола. Менять подгузник Флисан – это как раз то, что ей сейчас нужно.
* * *
– Но мы как будто только что поели… – Сюзанна потянулась на диване.
За панорамным окном хлестал ветер, посылая на стекло каскады брызг. Хеннинг предупредил, что на скалах скользко и нужно быть особенно осторожным, пробираясь между домами.
– Мы поедим, когда захотим, – отозвалась Луиза.
Вильям уснул у нее на коленях, и ноги онемели от тяжести. Они с Петером ставили ловушки на креветок, и это было темой разговора весь вчерашний вечер. Теперь Петер играл в шахматы со старшим сыном, который, судя по выражению лица, выигрывал.
– Нет-нет, мы поедим сейчас.
* * *
Элизабет поднялась и повернулась к Хеннингу, посапывавшему в кресле возле камина.
– Ужин… Хеннинг!
– Что? Мы ведь только что ели. Который теперь час?
– Начало девятого. Нужно поужинать, потом будет поздно для мальчиков.
– Да-да, уже встаю… Удобное кресло, но как же трудно с ним расставаться! – Хеннинг застонал и решительно встал на ноги. – Ну что ж, господа, прошу к столу.
– Но я почти выиграл, дедушка… – Макс разочарованно смотрел на Хеннинга.
– Продолжишь после ужина. Оставь все как есть и запомни, чей ход. – Луиза осторожно подвинула Вильяма у себя на коленях.
Как ни тяжело его будить, Нэнси уже приготовила спагетти с мясным фаршем вместо морепродуктов, специально для мальчиков. А это их любимое блюдо. Так что усадить Вильяма за стол будет проще, чем поднять.
– Боже, да здесь целое пиршество!
Уле хлопнул в ладоши от восторга, входя в столовую. Он весь день пил виски, отчего его лицо приобрело огненно-красный оттенок, особенно заметный на фоне белой рубашки.
Луиза выдвинула стул и села рядом с Петером. Омары, раки, крабы, креветки и устрицы, свежие багеты, лимоны, айоли, вестерботтенский сыр и восхитительный икорный соус из рыбного магазина во Фьельбаке. Это и в самом деле выглядело как продолжение вчерашнего праздника.
– Кто-нибудь может позвать Вивиан? – Элизабет, занявшая место во главе стола, призывно оглядела присутствующих.
– Я здесь, – объявила Вивиан с порога.
На ее лице
