Прежде чем перейти к теме, заявленной в заголовке главы, необходимо сделать ряд предварительных замечаний, без которых невозможно понять истинный смысл событий, имевших исключительно важное значение в судьбе нашей страны.
Радикальные преобразования советской системы принято связывать с именем М.С. Горбачева. В широкий обиход прочно вошла следующая трактовка исторических событий середины 1980-х. Руководителем страны стал сравнительно молодой, энергичный лидер, понимающий необходимость перемен. Получив возможность реализовать свои замыслы, он начал коренные системные преобразования вопреки воле «партократов», составлявших политическую элиту Советского Союза и стремящихся законсервировать брежневские порядки.
Эти по-обывательски наивные и поверхностные рассуждения не выдерживают никакой критики. Невероятная скорость, с которой проводились реформы, фундаментальность, глубина изменений, происходивших тогда в СССР во всех сферах жизни, и многие другие факты свидетельствуют о том, что подготовка к перестройке началась задолго до 1985 года.
Вспомним, какие стратегические задачи были поставлены и успешно решены горбачевской командой.
Во-первых, нужно было разработать, принять и, главное, воплотить в жизнь пакет новых законов, полностью поменявших облик страны, которая, не будем забывать, занимала первое место в мире по площади и третье по населению.
Во-вторых, для того чтобы подавить сопротивление реформам, зарождавшееся в недрах народных масс, в том числе в силовых структурах, нужно было продумать и реализовать на практике комплекс мер, включающий в себя среди прочего грандиозную кампанию по манипуляции сознанием населения.
Для того чтобы провести столь масштабные преобразования, да еще и в поистине рекордный срок, вся огромная бюрократическая советская машина должна была работать как часы, не допуская серьезных сбоев. Короче говоря, проведение реформ являлось сложной задачей, требовавшей мобилизации значительных управленческих и прочих ресурсов. А это означает, что к середине 1980-х партийная вертикаль уже в значительной степени состояла из людей, которые не только не стремились препятствовать перестройке, но и всячески поддерживали ее. Иначе и быть не могло. Без очень широкой базы внутри партийного аппарата Горбачеву не удалось бы реализовать и сотой доли того, что он сделал. В противном случае инициативы генерального секретаря просто саботировались бы и повисали в воздухе.
Если посмотреть биографии ключевых фигур горбачевской команды, то выяснится, что эти люди занимали высокие посты еще при Брежневе, а некоторые при Хрущеве и даже Сталине (Яковлев, Алиев).
Таким образом, проведение реформ было не волевым решением Горбачева — одиночки, рискнувшего пойти против системы и политической элиты страны, а напротив — весьма влиятельная часть советской элиты выдвинула Горбачева на историческую арену для того, чтобы он начал действовать в ее интересах.
В идейном плане перестройка была радикальным отрицанием всей советской эпохи, что прекрасно видно по той кампании дискредитации буквально всех достижений СССР, а также тех людей, с чьими именами были связаны эти достижения.
Смешать с грязью, низвергнуть с пьедестала, испачкать их светлый, пусть даже и мифологизированный образ — вот что требовалось манипуляторам общественного мнения. Ведь очерняя и тем самым уничтожая символы успехов советского строя, они подталкивали народ к мысли отказаться и от самого строя. Станет ли человек поддерживать систему, если считает ее преступной и бездарной? Конечно же, нет, что в дальнейшем подтвердилось на практике.
Под ударом оказались политическая, экономическая и культурная плоскости советской системы, персонификацией которых являлись известные всей стране личности-образы. И совершенно очевидно, что манипуляторы не могли оставить без своего внимания такую важнейшую для народных масс сферу, как спорт.
Начнем с того, что шахматы — уникальный вид спорт, который имеет репутацию элитарного. Однако чтобы им заниматься, не требуется дорогого оборудования. Все, что нужно, — маленькая доска и фигуры, знание несложных правил, и можешь играть.
В Советском Союзе правильно оценили тот невероятный культурный, интеллектуальный, идеологический, а значит, и политический потенциал, которым обладают шахматы. Советский культ шахмат не имел и до сих пор не имеет аналогов в мире. По всей стране открывались шахматные кружки, секции и школы. Проводилось множество взрослых и детских турниров, на которых присутствовали опытные мастера, разыскивающие таланты. Последовательная и четкая государственная политика быстро принесла плоды.
Первый послевоенный чемпион мира — Ботвинник, за ним Смыслов, потом Таль, Петросян, Спасский; пять чемпионов мира подряд — и все советские! Не только чемпионы мира, но и другие наши гроссмейстеры заняли доминирующее положение в шахматном мире. Победы следовали одна за другой, превосходство советских спортсменов было просто тотальным. За их успехами с радостью следил весь народ, ценивший шахматы и довольно неплохо в них разбиравшийся.
Ни в одном другом виде спорта СССР не обладал столь очевидным преимуществом перед остальными странами. Причем превосходство было достигнуто в интеллектуальных состязаниях. Идеологический смысл шахматных побед очевиден: СССР — интеллектуальный лидер мира, что свидетельствует о прогрессивности советской системы.
Однако на Западе нашелся человек, который оказался сильнее всей советской шахматной машины. Его имя Роберт Фишер. Он был буквально хрестоматийным воплощением американской мечты. Сын эмигрантов, гений-одиночка сам пробивает себе дорогу наверх. В отборочных соревнованиях Фишер легко обыгрывает лучших советских гроссмейстеров, затем громит Спасского и становится чемпионом мира. Идеологический смысл победы Фишера также предельно очевиден. Вот оно — торжество американского образа жизни. Для великих побед таланту не нужна нянька в виде государства, в свободной стране равных возможностей одаренные люди автоматически становятся востребованными.
После столь тяжелого удара по престижу советской шахматной школы государственники, которые все еще сохраняли позиции в элите СССР, сделали все возможное для того, чтобы шахматная корона вернулась в Советский Союз.
Решить эту непростую задачу предстояло Анатолию Карпову. Если Фишер являлся живым воплощением американской мечты, то Карпов олицетворял собой великую советскую мечту. Он родился в Златоусте, рабочем уральском городе. В детстве познал бедность и даже нужду, а путь в большой спорт начал в заводском Дворце спорта. В отличие от многих других ведущих советских шахматистов, в той или иной степени зараженных вирусом антисоветчины, Карпов подчеркивал свою лояльность системе. Его считали «своим» миллионы людей, поскольку он вел себя как типичный советский человек и разделял ценностные установки, свойственные большинству. Но вместе с тем он обладал выдающимся талантом, волей и целеустремленностью, которая позволила ему добиться всего, о чем мечтало большинство населения СССР: поездки за рубеж, слава, деньги, покровительство со стороны власти.
Карпов обладал качествами, необходимыми для того, чтобы стать народным кумиром, и в какой-то момент стал им. Ведь что такое кумир народных масс? Как правило, это тот, кем массы видят себя в своих мечтах, идеализированное «Я», как говорят психологи. Руководство СССР прекрасно понимало, что Карпов подходит на эту роль, оказало ему поддержку и не ошиблось. Очень скоро молодой и подающий надежды спортсмен превратился в шахматиста невероятной силы, а когда он вышел на чемпиона мира Фишера, американец отказался отстаивать свой титул. В соответствии с международными правилами Карпова провозгласили чемпионом.
Таким образом, в 1975 году на шахматном фронте идеологической борьбы Советский Союз восстановил статус-кво. Но вскоре опять начались неприятности: Спасский и Корчной покинули СССР, и если эмиграцию Спасского еще можно было объяснить не политическими, а житейскими причинами (его жена — француженка русского происхождения), то Корчной не вернулся с международного турнира и начал выступать с резкими антисоветскими заявлениями.
Неожиданно выяснилось, что у советской системы остался один-единственный действительно выдающийся шахматист, способный отстаивать престиж страны на самом высшем уровне, — Карпов. И когда эмигрировавший Корчной выиграл отборочные соревнования, все понимали, что чемпионский матч 1978 года станет предельно идеологизированным и скандальным.
Поражение Карпова за шахматной доской обернулось бы тяжелейшим поражением всего Советского Союза. Западная пропаганда, не жалея сил и средств, создавала Корчному имидж борца с тоталитаризмом, а советская всячески клеймила его позором.
