Лунар рыла до тех пор, пока в небе, проливая свет в прорехе густых вьюжных облаков, не мелькнула первая звезда. А затем выпрямилась, держа в руках будущий Дар супругу Саломеи.
Таинственный предмет оказался клинком — небольшим, всего в ладонь длиной. Рукоять украшали три рубина, сверкавшие даже сквозь слой облепившей их грязи. Лунар не долго полюбовалась на темное серебро и драгоценные камни, а потом протянула клинок Саломее.
— Надеюсь, твоему жениху понра….
Ведьма отшатнулась, захрипев. Все ее тело болезненно напряглось, над верхней губой выступил холодный пот.
— С ума сошла?! — шепотом произнесла она, не сводя глаз с клинка. — Ты едва меня не убила!
Убила? Лунар опустила взгляд — клинок был повернут лезвием ей в живот, Саломее предлагалось взяться за рукоять. Никакой угрозы, неужели поляна, идолы или само оружие могли вызвать галлюцинации? Привиделось ли ведьме, что Лунар собирается вонзить нож ей в сердце?
Отдышавшись, Саломея аккуратно отступила, не сводя настороженных глаз с Дара.
— Неприрученный артефакт, особенно древний и упрямый, одним касанием может убить любую ведьму, если связи не налажены, — угрюмо буркнула она, пытаясь отдышаться. — И если бы ты…
Саломея замолчала, махнув рукой, но Лунар почувствовала, как в животе ворочается что-то холодное и колючее.
Если бы она вложила клинок в руки Саломеи, то их вылазка на капище закончилась бы печально. Она бы не только лишила ведьму жизни, но и сама никогда не смогла найти выход из леса.
Картина того, как она сама долгие годы бродит по дремучему лесу, пытаясь выйти к людям и не замерзнуть, преследовала Лунар по пути домой.
* * *
Когда они вернулись через портал — Саломея с прямой, как жердь, спиной, Лунар — кубарем, — крыльцо Лавки Чудес утопало в тенях. День промелькнул так быстро, что Лунар почти не удивилась, обнаружив над Столицей то же небо, черное и мягкое. Звезд видно не было.
— Если бы я была чуть моложе, то непременно бы расстрогалась, — внезапно сказала Саломея, посмеиваясь. — Но я слишком стара.
Это был первый раз, когда ведьма упоминала свой истинный возраст, да еще не в ироничном ключе. А причина обнаружилась очень быстро.
На ступенях, ведущих к двери с золотым треугольником, замерла парочка, шепчущаяся и хихикающая. В сумерках Лунар различила только остроконечную шляпу, определенно принадлежавшую Леде — без нее чародейка не покидала лавки. И очень знакомые рыжие вихры — рядом.
Склонившись друг к другу, парочка изучала какой-то из узоров, нанесенный на запястье Луки. Татуировка нежно светилась в полумраке, отсветы плясали на их лицах, которые с каждой секундой были все ближе к другу. Если Лунар что-то и понимала в человеческих отношениях, то эти двое на пути к своему первому…
— Никаких поцелуев у меня на глазах, — гаркнула Саломея, взмахивая рукой, и Луку с Ледой отшвырнуло друг от друга порывом ветра. Миниатюрный смерч, созданный ведьмой, вцепился в рукав Луки, стаскивая его прочь с крыльца.
Леда вспыхнула, зажимая рот рукой, и сбежала — нырнула в лавку, хлопнув дверью и оставив Луку одного разбираться с последствиями. Лунар ее не винила — если кто-то хоть раз становился целью насмешек Саломеи, запоминал это на всю жизнь.
— Верховная, — Лука поклонился, не переставая улыбаться. Саломея больше не внушала ему страха, только безграничное уважение — поклон был глубокий, как полагалось у Старшей Школы кланяться кому-то, кто намного выше тебя по статусу.
— Лука, — сухо отозвалась Саломея, смеряя его взглядом. — Рада снова тебя видеть.
Чародей пропустил мимо ушей откровенную ложь. Закивал, как китайский болванчик, зачем-то взглянул на свой хронометр. На циферблате без конца по кругу бежали стрелки, ни на миг не останавливаясь, но времени устройство не показывало вовсе.
— В последнее время мы видимся все чаще, — небрежно заметил он, и Саломея поджала губы. Прохладный ночной воздух стал еще холоднее.
Лунар сделала аккуратный шаг назад. Саломея уже переплела пальцы между собой, по ее длинным ногтям запрыгали колкие искры.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Маги непредсказуемы. Старшая Школа славилась тем, что оскорбление — завуалированное или прямое — смывалось только кровью. Лунар не застала то время, когда дуэли вспыхивали повсеместно, но Бай рассказывал, что порой в Темном Тотализаторе предлагали сделать ставку на того или иного чародея, если назревала драка — по любому, даже самому мелочному, поводу.
И лишь когда Шабаш вмешался, заставив всех дуэлянтов регистрировать намеченные состязания, в Столице стало спокойнее.
Но что, если Саломея и Лука схлестнутся сейчас? Полностью дуэли не мог запретить даже Шабаш, но к ее облегчению, у чародеев были другие планы.
Лука снова поклонился. Переломился в пояснице, уткнувшись взглядом в асфальт. На момент показалось, что он принесет извинения, что прозвучал нахально, и попросит дозволения ухаживать за ее ученицей, но Лука смог удивить.
— Не смею задерживать Верховную, — он усмехнулся, засовывая руки в карманы пальто цвета кофе с молоком. — Рад видеть и тебя, Лунар. Снова.
Она только кивнула, следуя за Саломеей в лавку. Клинок, спрятанный в кармане, нагрелся и тихо гудел.
— Пойдем, — велела Саломея, швыряя шляпу на кофейный столик. По ее плечам, по спине рассыпались серебристо-серые локоны, жесткие, как лошадиная грива. — Надо запереть клинок, пока он не наворотил дел.
Чуть позже, когда нож был помещен в хрустальный куб размером с доисторический телевизор с выпуклым кинескопом, стало ясно, что артефакту это по вкусу не пришлось. Он пытался бороться — стекло звенело, когда клинок подбрасывало вверх, на стены куба, но материал, из которого была изготовлена клетка, был непроницаем.
— Вот и все, — с удовлетворенной улыбкой пробормотала ведьма. — Готово.
Через полчаса Лунар была свободна от бремени артефакта и от внимания Саломеи. Ведьма, зевнув, удалилась по лестнице наверх, в свою квартиру над лавкой, которую она делила с Ледой и фамилиаром, пробормотав что-то о том, что надо бы принять ванну с шалфеем и ромашкой, чтобы очиститься от скверной энергии клинка.
Ее ученицы нигде не было видно. Лунар пожала плечами, оглядывая мраморный прилавок — пустой, и крепко запертую дверь в кладовые. Пускай прячется, подумала она, продвигаясь между витрин к выходу. Рано или поздно ей придется показаться на глаза.
А на улице ее ждал Лука. Прислонившись к кованной ограде, он лениво следил за стрелками хронометра и беззвучно шевелил губами, словно что-то считал.
— Я тебя провожу, — сказал он, не поднимая глаз. — До метро.
— Не стоило утруждаться, — она покачала головой. — Дойду сама.
Лунар и думать не хотела, что будет, если кто-то из ее друзей — Бай или Аврора — увидят ее, прогуливающейся под ручку с чародеем. А что будет с ним? Ее репутации и так грош цена, что взять с монстра, а Лука…
Но Лука уже шел рядом, мурлыча себе под нос прилипчивую песенку, что третий месяц доносилась из каждого утюга. Что-то приторно-сладкое, про любовь, что способна согреть даже в самую лютую зимнюю стужу.
Словно в ответ на призыв — а может, чародей и правда превратил шлягер в заклинание? — с неба посыпал снег.
Лука откашлялся, подбирая слова, и Лунар зашипела, приложив палец к губам. Указала глазами на лавку, которая еще была в зоне видимости и переливалась огнями, приманивая покупателей Темной Столицы — почти полночь, самое время для шоппинга. Она не знала наверняка, но догадывалась, что Саломея могла повесить на всех улицах, что вели к ее магазину, прослушивающие заклинания. Иначе как она оказывалась в курсе всех сплетен и событий, что происходили в Столице, когда сама не появлялась здесь много лет?
— Благодарю тебя за совет, — сказал он, когда они подобрались к улице, до которой длинные руки Саломеи не могли дотянуться. — Леда хорошо провела время.
— Ее глаза…
— Зрение восстановилось быстрее, чем мы рассчитывали, — Лука мягко улыбнулся, ловя пальцами крупные снежинки, танцующие в воздухе. К утру на Столицу обрушится настоящая метель — ее грузная поступь уже ощущалась над городом, но пока на улицах было сухо и морозно.
